Когда в душе слушателя возникает отклик на музыку? Именно эту проблему поднимает Фрида Абрамовна Вигдорова в предложенном тексте. Автор показывает, что истинное восприятие музыки не сводится к простому присутствию на концерте или формальному знанию произведений. Позиция Вигдоровой заключается в том, что отклик на музыку рождается только тогда, когда слушатель внутренне открыт, когда он отбрасывает посторонние мысли и суету и по?настоящему вслушивается в звуки, позволяя им проникнуть в сердце. Только в этом состоянии музыка перестаёт быть фоном и становится глубоким личным переживанием.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Поначалу героиня Саша, как и её подруга Юля, ходила на концерты, но не слушала музыку. Автор отмечает: «Под музыку она думала обо всём, кроме музыки». Ей было скучно, она разглядывала публику, вспоминала бытовые мелочи: «как она собирала в лесу грибы, как каталась на лодке» или «что не успела отдать в починку туфли». Поясняя этот фрагмент, можно сказать, что автор показывает: Саша находилась в зале физически, но душой оставалась далеко. Она ходила на концерты ради компании Андрея и ради возможности сказать знакомым: «А мы с Юлей вчера слушали Четвёртую симфонию Чайковского». Таким образом, первый пример свидетельствует о том, что без внутреннего сосредоточения и искреннего желания услышать музыка остаётся лишь формальным событием, не затрагивающим душу.
Второй пример-иллюстрация показывает момент преображения героини. Во время концерта в клубе МГУ пианист сначала играл скучно, на расстроенном рояле, но потом, почувствовав «добрый ток» из зала, заиграл иначе. И тогда с Сашей случилось чудо: «Кто-то взял её сердце в руку и сжал. Она услышала музыку и увидела, если можно увидеть, то, о чём рассказывает музыка». Автор подчёркивает, что в этот миг героиня перестала отвлекаться, забыла обо всём, «крепко переплетя пальцы и забыв обо всём, вслушивалась в мелодию». Пояснение к этому примеру заключается в том, что отклик возник тогда, когда Саша полностью погрузилась в звуковой поток, когда её душа открылась навстречу музыке, и она перестала быть сторонним наблюдателем.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом случае мы видим героиню, которая слушает музыку поверхностно, занята посторонними мыслями и поэтому не способна её воспринять. Во втором – ту же Сашу, но уже изменившуюся: она, наконец, слышит и эмоционально переживает музыкальное произведение. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что подлинное понимание музыки зависит не от внешних обстоятельств, а от внутреннего состояния человека, от его готовности откликнуться.
Я согласен с позицией автора. Действительно, для того чтобы музыка нашла живой отклик в душе, необходимо внутреннее внимание и искреннее желание услышать. Например, однажды я сам оказался на концерте симфонического оркестра. Первые полчаса я устало думал о делах, поглядывал на часы и не мог сосредоточиться. И только когда я закрыл глаза, заставил себя отбросить все мысли и просто вслушаться, я вдруг почувствовал, как музыка наполнила меня – я начал различать голоса инструментов, улавливать настроение каждой части. Этот опыт подтверждает мысль Вигдоровой: отклик приходит лишь тогда, когда мы отдаёмся искусству целиком.
Итак, Фрида Абрамовна Вигдорова убедительно доказывает, что слушатель начинает по?настоящему понимать музыку только в момент глубокой внутренней включённости. Чтобы услышать, недостаточно прийти в концертный зал – нужно ещё захотеть услышать и позволить музыке войти в сердце.
(6)Очень весело было в антракте потолкаться в фойе и поглядеть на эту странную, непривычно серьёзную публику. (7)0ни проникали в партер и, задрав голову, читали имена композиторов. (8)Одним словом, поход в консерваторию — это всегда было очень весело, и, кроме того, назавтра можно было сказать невзначай: «А мы с Юлей вчера слушали Четвёртую симфонию Чайковского. (9)Это та, где есть песня „Во поле берёзонька стояла”».
(10)С Андреем было не так. (11)Он брал билеты на балкон и говорил: «Здесь спокойнее». (12)В антракте он даже не выходил в фойе. (13)Андрей спрашивал:
— Тебе понравилась вторая часть? (14)Правда, хорошо?
(15)А она не отличала первую от второй (ей было скучновато). (16)Она оглядывала тех, что сидели впереди, и однажды её долго занимала старушка, которая то и дело клевала носом, а потом интеллигентно оглядывалась, стараясь убедиться, что никто этого не видел. (17)И зачем она ходит сюда? (18)Ведь она не слушает. (19)А я? (20)Я ведь тоже плохо слушаю. (21)Я хожу потому, что он ходит, потому, что ему это надо. (22)Но я ведь далеко отсюда.
(23)И правда, под музыку она думала обо всём, кроме музыки. (24)Под музыку так хорошо вспоминалось: как она собирала в лесу грибы, как каталась на лодке и как отец Андрея Николай Петрович почему-то сказал ей однажды: «Пейте, пейте молоко, Саша. (25)У вас в Москве нет такого молока, как у нас в Калуге».
(26)Вспомнила вдруг, что не успела отдать в починку туфли, и ужаснулась, что здесь, в этом зале, в такую минуту может думать о каких-то туфлях. (27)Хорошо, что наука ещё не дошла до того, чтобы знать, о чём думает человек. (28)А то как бы презирал её Андрей! (29)Иногда, слушая, он закрывал глаза и лоб рукой, и тогда ей казалось: он не здесь, не с ней.
(З0)За что он любит меня? — снова и снова спрашивала себя Саша и с тревогой, осторожно дотрагивалась до его руки. (31)Словно опомнившись, он смотрел на неё прозревшими глазами, улыбался, легонько отвечал на её пожатие и — отбирал руку, опять уходил в недоступный Саше свой мир.
(32)И вот однажды случилось чудо. (33)В клубе МГУ играл пианист — сухощавый, высокий человек с хмурым лицом. (34)Он вышел на эстраду, сдержанно поклонился и сел за рояль. (35)3ал слушал рассеянно. (З6)Даже Андрей. (37)Саша видела это по его лицу.
(38)— Он плохо играет? — спросила она в антракте. (39)Андрей пожал плечами. (40)— Никак он не играет. (41)Скучно.
(42)Когда началось второе отделение, пианист осторожно прошёлся пальцами по клавишам, и Саша с удивлением услышала то, чего не поняла сначала: рояль был расстроен. (43)«Нет, быть этого не может!» — подумала она.
(44)И вдруг из задних рядов молодой сильный басок сердито крикнул:
— Позор! (45)3аставлять артиста играть на такой разбитой старой калоше!
(46)Пианист повернул к залу лицо, коротко улыбнулся, ещё раз, теперь уже нарочно, тронул ноту, которая фальшивила, — на этот раз её услышали все, потом взял аккорд, чуть подумал и заиграл. (47)Должно быть, он ощутил добрый ток, который прихлынул к нему из зала, только Саша вдруг услышала, что теперь он играл иначе. (48)И кажется даже, это был другой человек, совсем не тот, что играл в первом отделении. (49)Какой это был человек, Саша не знала, но теперь она слышала его. (50)Кто-то взял её сердце в руку и сжал. (51)Она услышала музыку и увидела, если можно увидеть, то, о чём рассказывает музыка.
(52)Это был «Карнавал» Шумана. (53)Праздничная пёстрая толпа хлынула ей навстречу, и они с Андреем затерялись в потоке карнавальных масок, в потоке мимолётных, быстро сменяющих друг друга звуков — нежных и задорных, весёлых и печальных. (54)То она кружилась в весёлой танцевальной суматохе, то слышала слова признания, то, перестав видеть, думать, крепко переплетя пальцы и забыв обо всём, вслушивалась в мелодию Киарины.
(55)3ал аплодировал долго, горячо. (56)Артист выходил снова и снова, и снова садился за рояль, и щедро играл. (57)Да, он возвращал слушателям то, что они нынче подарили ему, то, без чего он вышел в этот вечер к роялю.
(58)С того вечера концерты в консерватории стали для Саши праздником.
(По Ф. А. Вигдоровой*)
*Фрида Абрамовна Вигдорова (1915-1965) — советская писательница, журналист.