Как ковалась победа в Великой Отечественной войне? Такова проблема, которая интересует В.Ю. Драгунского, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: победа создавалась не только на полях сражений, но и титаническим трудом в тылу, самоотверженностью и верой простых людей, которые, даже не имея оружия, готовы были отдать жизнь за свою землю. Писатель считает, что фундамент победы закладывался в каждодневном, невидимом подвиге строителей укреплений, в их надежде и в их страшной, неутолимой ненависти к врагу.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. В.Ю. Драгунский рассказывает о буднях подростков, рывших оборонительные рубежи под Москвой. Он показывает, с каким чувством выполненной работы и гордости герой-рассказчик смотрит на результат своего труда: «Было приятно видеть бесконечно ровную линию наших контрэскарпов, их трёхметровую ширину и страшную глубину, их насыпи и зализанные закраины, — работа была отличная, мы сознавали это и гордились своим трудом». Этот пример свидетельствует о том, что даже изнурительный физический труд в тяжелейших условиях воспринимался как непосредственный, жизненно важный вклад в общее дело. Автор этим подчеркивает, что победа ковалась руками миллионов таких вот мальчишек и девчонок, женщин и стариков, чей ратный труд в тылу был не менее важен, чем атака на передовой.
Кроме того, автор акцентирует внимание на моменте внезапного нападения вражеского десанта. Когда на деревенскую улицу врываются вражеские танкетки, один из героев, Серёжа Любомиров, совершает отчаянный и безнадёжный поступок: «Он что-то кричал скривлённым набок ртом и бежал на немца, высоко замахнув через правое плечо лопату». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что в час смертельной опасности даже лопата становится оружием, а ярость и ненависть к захватчику оказываются сильнее инстинкта самосохранения. Этим автор подводит нас к мысли о том, что победа рождалась из этой самой народной ярости, из готовности сражаться до конца любыми средствами, даже ценой собственной жизни. Рассказчик с ужасом и восхищением осознаёт: «я уже видел, что Серёжки нет, что он уже мёртв, что это бежит одна неутомимая серёжкина ненависть, которая не умирает».
Смысловая связь между приведёнными примерами – причинно-следственная. В первом примере показана причина – сознательный, одухотворённый верой труд по созданию рубежей обороны. Во втором примере мы видим следствие – готовность защищать эту землю до последнего вздоха, выросшую из этой самой веры и любви к Родине. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что победа действительно ковалась в единстве фронта и тыла, где героический труд и жертвенная отвага были двумя сторонами одной медали.
Я полностью согласен с позицией В.Ю. Драгунского. Действительно, Великая Победа была выстрадана и выкована всем народом. Она складывалась не только из громких сражений, но и из миллионов тихих, незаметных подвигов. Например, вспомним блокадный Ленинград, где люди умирали от голода у станков, продолжая выпускать снаряды для фронта, или подростков, заменивших ушедших на фронт отцов у доменных печей. Это было время, когда понятия «тыл» и «фронт» сливались воедино, а вклад каждого, от маршала до ребёнка, был бесценен.
Итак, текст В.Ю. Драгунского с болью и правдой показывает, как в тяжелейших испытаниях ковалась победа. Она рождалась в окопах и у станков, в рытье противотанковых рвов и в отчаянных атаках, в слезах потерь и в несгибаемой вере. Это была общая победа, оплаченная непомерной ценой труда, крови и безграничной любви к своей Отчизне. Память об этом должна жить вечно, напоминая нам о силе человеческого духа и единства перед лицом общей беды.
(10)Всё это было ещё более приятно и потому, что вейсмановская версия подтверждалась и шли усиленные разговоры о том, что сюда со дня на день, с часу на час придут наши части и встанут здесь защищать Москву. (11)Здесь, у сделанных нами рубежей. (12)Да, время приходить нашим, самое время!
(13)В эту минуту я увидел, что через мостик, осторожно ступая, идёт Лёшка, держа в одной руке дымящиеся котелки, а другой прижимая к груди полкирпичика хлеба. (14)Я помахал ему из окна, и он широко улыбнулся и кивнул головой. (15)Я вышел к нему навстречу и помог донести котелки. (16)Мы поставили еду на стол, положили по углам алюминиевые ложки.
(17)Я сказал:
— А Серёжка где?
(18)Лёшка мотнул головой:
— Следом идёт.
(19)За окном послышался треск моторов. я кинулся к окну. (20)По улице шла танкетка, за ней другая, за той третья. (21)Я обернулся к Лёшке и сказал, улыбаясь:
— Ну, кажется, наши пришли!
(22)Лёшка тоже прильнул к окошку. (23)Теперь уже было лучше видно, первая танкетка подошла ближе к нам. (24)Вдруг она остановилась, не доходя до нашей избы метров пятнадцать, развернулась и пристроилась задом к огородному плетню. (25)Тотчас из короткого ствола её пушки вылетел белый дымок, раздался выстрел, и возле красного флага нашего штаба на той стороне взлетели вверх щепки, пыль и дым. (26)В эту страшную минуту мы, наверно одновременно с Лёшкой, увидели чёрный крест на боку танкетки — такой же мы видели на фюзеляжах самолётов.
(27)Всё это происходило очень быстро и не сразу дошло до сознания. (28)Из-за танкетки вышел длинный фриц. (29)Он двигался в сторону нашей избы. (30)Через плечо его неряшливо висел автомат. (31)Мы замерли. (32)Фашист шёл к нам. (33)Навстречу ему бежал через мост Серёжа Любомиров. (34)Он что-то кричал скривлённым набок ртом и бежал на немца, высоко замахнув через правое плечо лопату. (35)Немец остановился, расставив ноги, и смотрел на него, — глаза его ничего не выражали, они были тусклые, задёрнутые плёнкой, как на плавленом олове. (36)Видно, не раз уже на него бросались безоружные люди, и немец знал, что ему делать. (37)Он ждал удобного момента.
(38)Серёжка бежал на немца, и, когда он уже почти добежал, тот небрежно шевельнул автоматом. (39)Я услышал очень короткое та-та. (40)Немец отступал, пятился, а Серёжка всё бежал на него с лопатой, но я уже видел, что Серёжки нет, что он уже мёртв, что это бежит одна неутомимая серёжкина ненависть, которая не умирает. (41)Лёшка схватил меня за руку и дёрнул за собой. (42)Мы выбежали на задний двор и легли на землю. (43)— За огород, — прохрипел Лёшка, — под плетень, а там вырвемся.
(44)Я пополз за его сапогами по мокрой, грязной земле, а позади слышались выстрелы; пушки работали исправно, чередуясь. (45)Мы ползли, не оборачиваясь, бежали, а немец бил по красному флагу нашего штаба. (46)Там сейчас было много народу, много наших друзей, они собирались сейчас похлебать горячих щей, а немец крыл их без пощады хладнокровным огнём, а мы с Лёшкой всё ползли, проползли под плетень и ещё ползли, а потом встали и побежали за деревню. (47)Минут через пятнадцать мы достигли леса. (48)Мы остановились.
(49)Я сказал:
— Откуда, откуда они? (50)— Десант, верно, — сказал Лёшка, — перелетел, гад. (51)Целый месяц строили, а он и воевать не стал перелетел и высадился. (52)Опоздали наши-то...
(53)Лёшка задёргал губами и заплакал. (54)— Пойдём, Лёшка, — я тронул его за плечо, — надо отходить.
(55)Он пошёл за мной покорно, как мальчик, и огромным, грязным своим кулаком утирал глаза. (56)Надо было спасаться, бежать от верной и бесполезной смерти, дорваться до Москвы, получить оружие и вернуться, вернуться во что бы то ни стало! (57)Нельзя было оставлять эти места, — в эту землю была вбита наша душа, наша вера в победу, слишком близкие люди остались там за нашими плечами у домика с красным флагом.
(В. Ю. Драгунский)