(1) В обед я сидел у окна в нашей избе и поджидал серёжку с Лёшкой. они должны были принести из кухни обед.
(2) Мы съедали наше варево в доме, это давало возможность подкормить хозяев.
(3) Так делали почти все.
(4) Я сидел один в избе, Васька ещё не появлялся, — видно, заигрался где-то с ребятами, я скучал по нём.
(5) Ни тёти груни, ни дяди Яши тоже не было.
(6) Лёшка освободил меня сегодня от очередного дежурства и не в очередь пошёл за щами.
(7) Рука моя всё-таки давала себя знать, и на работе я ещё ворочал с трудом.
(8) Я сидел у окна, смотрел на деревенскую улицу, лежавшую передо мной, и думал, что, слава богу, наша работа подошла к концу.
(9) Было приятно видеть бесконечно ровную линию наших контрэскарпов, их трёхметровую ширину и страшную глубину, их насыпи и зализанные закраины, — работа была отличная, мы сознавали это и гордились своим трудом.
(10) Всё это было ещё более приятно и потому, что вейсмановская версия подтверждалась и шли усиленные разговоры о том, что сюда со дня на день, с часу на час придут наши части и встанут здесь защищать Москву.
(11) Здесь, у сделанных нами рубежей.
(12) Да, время приходить нашим, самое время!
(13) В эту минуту я увидел, что через мостик, осторожно ступая, идёт Лёшка, держа в одной руке дымящиеся котелки, а другой прижимая к груди полкирпичика хлеба.
(14) Я помахал ему из окна, и он широко улыбнулся и кивнул головой.
(15) Я вышел к нему навстречу и помог донести котелки.
(16) Мы поставили еду на стол, положили по углам алюминиевые ложки.
(17) Я сказал:
— А Серёжка где?
(18) Лёшка мотнул головой:
— Следом идёт.
(19) За окном послышался треск моторов. я кинулся к окну.
(20) По улице шла танкетка, за ней другая, за той третья.
(21) Я обернулся к Лёшке и сказал, улыбаясь:
— Ну, кажется, наши пришли!
(22) Лёшка тоже прильнул к окошку.
(23) Теперь уже было лучше видно, первая танкетка подошла ближе к нам.
(24) Вдруг она остановилась, не доходя до нашей избы метров пятнадцать, развернулась и пристроилась задом к огородному плетню.
(25) Тотчас из короткого ствола её пушки вылетел белый дымок, раздался выстрел, и возле красного флага нашего штаба на той стороне взлетели вверх щепки, пыль и дым.
(26) В эту страшную минуту мы, наверно одновременно с Лёшкой, увидели чёрный крест на боку танкетки — такой же мы видели на фюзеляжах самолётов.
(27) Всё это происходило очень быстро и не сразу дошло до сознания.
(28) Из-за танкетки вышел длинный фриц.
(29) Он двигался в сторону нашей избы.
(30) Через плечо его неряшливо висел автомат.
(31) Мы замерли.
(32) Фашист шёл к нам.
(33) Навстречу ему бежал через мост Серёжа Любомиров.
(34) Он что-то кричал скривлённым набок ртом и бежал на немца, высоко замахнув через правое плечо лопату.
(35) Немец остановился, расставив ноги, и смотрел на него, — глаза его ничего не выражали, они были тусклые, задёрнутые плёнкой, как на плавленом олове.
(36) Видно, не раз уже на него бросались безоружные люди, и немец знал, что ему делать.
(37) Он ждал удобного момента.
(38) Серёжка бежал на немца, и, когда он уже почти добежал, тот небрежно шевельнул автоматом.
(39) Я услышал очень короткое та-та.
(40) Немец отступал, пятился, а Серёжка всё бежал на него с лопатой, но я уже видел, что Серёжки нет, что он уже мёртв, что это бежит одна неутомимая серёжкина ненависть, которая не умирает.
(41) Лёшка схватил меня за руку и дёрнул за собой.
(42) Мы выбежали на задний двор и легли на землю.
(43) — За огород, — прохрипел Лёшка, — под плетень, а там вырвемся.
(44) Я пополз за его сапогами по мокрой, грязной земле, а позади слышались выстрелы; пушки работали исправно, чередуясь.
(45) Мы ползли, не оборачиваясь, бежали, а немец бил по красному флагу нашего штаба.
(46) Там сейчас было много народу, много наших друзей, они собирались сейчас похлебать горячих щей, а немец крыл их без пощады хладнокровным огнём, а мы с Лёшкой всё ползли, проползли под плетень и ещё ползли, а потом встали и побежали за деревню.
(47) Минут через пятнадцать мы достигли леса.
(48) Мы остановились.
(49) Я сказал:
— Откуда, откуда они?
(50) — Десант, верно, — сказал Лёшка, — перелетел, гад.
(51) Целый месяц строили, а он и воевать не стал перелетел и высадился.
(52) Опоздали наши-то...
(53) Лёшка задёргал губами и заплакал.
(54) — Пойдём, Лёшка, — я тронул его за плечо, — надо отходить.
(55) Он пошёл за мной покорно, как мальчик, и огромным, грязным своим кулаком утирал глаза.
(56) Надо было спасаться, бежать от верной и бесполезной смерти, дорваться до Москвы, получить оружие и вернуться, вернуться во что бы то ни стало!
(57) Нельзя было оставлять эти места, — в эту землю была вбита наша душа, наша вера в победу, слишком близкие люди остались там за нашими плечами у домика с красным флагом.
(В. Ю. Драгунский)