В тексте Н. Н. Матвеевой говорится о детских воспоминаниях. Автор ставит важную проблему различия мировоззрения у взрослого и ребенка. Писательница заставляет задуматься над вопросом: каким предстаёт мир перед ребёнком?
Раскрывая тему уникального детского взгляда на привычные вещи, Матвеева ведет повествование от первого лица. Она вспоминает, как одним "огнисто-синим вечером" пошла в магазин с родителями. Отец и мать девочки "пошли и полурастворились где-то далеко в сумраке, у прилавка", ведь для них поход за покупками был привычным делом. Но рассказчица увидела для себя нечто очень необычное: "аквариум с красными и золотыми рыбами", и это зрелище по-настоящему заворожило её. Этот эпизод даёт понять, что в детстве мы на любой предмет смотрим совершенно иначе, с присущими только ребенку любопытством и восхищением. Отношение к миру у детей более яркое и эмоциональное, чем у взрослых.
Подтверждает это и второй фрагмент текста. Рассказчица вспоминает другой эпизод из своего детства, "ещё один зимний вечер". Девочку впечатляет все: цветные морозные искры, дом "в виде широкой печатной буквы П", "девственный" снег. Но особенное внимание рассказчицы привлекают суетящиеся повара и поварята в окне одного из домов. Эта картина, которая взрослому человеку покажется совершенно не интересной, приводит в восторг ребёнка. Стоит отметить, что автор использует много восклицательных знаков, чтобы передать яркие впечатления от детства и их значимость для рассказчицы. Этот эпизод, так же, как и первый, показывает читателю свежесть детского взгляда на обыденное.
Оба фрагмента, дополняя друг друга, раскрывают проблему, поднятую Матвеевой. Два конкретных случая из прошлого отражают уникальность мироощущения ребёнка. Они также подчёркивают, что воспоминания детства способны вызывать эмоции даже спустя годы.
Позиция автора текста понятна: Н. Н. Матвеева считает, что дети воспринимают обычные на первый взгляд вещи и события совсем по-другому, они ценят каждый момент и проявляют любопытство ко всему, что происходит в их ещё только начинающейся жизни. Писательница очень подробно, в красочных деталях описывает свое далёкое прошлое, что показывает ценность детских воспоминаний для взрослого человека.
Я согласна с позицией автора и считаю, что очень важно на протяжении всей жизни сохранять умение по-детски смотреть на мир. Жить становится намного приятнее, если человек, как ребёнок, умеет видеть в привычных для всех вещах что-то прекрасное.
Подтверждением этой мысли может являться повесть-сказка Антуна де Сент-Экзюпери "Маленький принц", в которой автор показывает окружающий мир глазами ребёнка. Главный герой — любознательный мальчик, путешествующий с планеты на планету в поисках друзей. Он встречается со взрослыми людьми и обнаруживает, что почти все они придают большое значение бессмысленным мелочам и не видят главного — красоты природы и человека отношений, искренности, бескорыстной дружбы, любви. Лишь Лётчика, сумевшего вспомнить в себе ребёнка, Маленький принц признал интересным человеком и своим другом.
Таким образом, можно сделать вывод, что взрослым важно сохранять способность по-детски удивляться миру, а для этого стоит почаще пытаться взглянуть на жизнь глазами ребёнка. Всё-таки, как сказал Антуан де Сент-Экзюпери, "Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит".
(3)Помню, как тёмным, — нет, — огнисто-синим вечером отец и мать, а с ними и я вошли в магазин, расположенный в нижнем этаже одного из больших городских домов. (4)Магазин был большой квадратной комнатой, низко сидящей и плавающей в полумраке, а слева от входа сиял — крупным планом — аквариум с красными и золотыми рыбами. (5)Никогда ничего похожего я не видывала! (6)Родители пошли и полурастворились где-то далеко в сумраке, у прилавка (где был даже, может быть, и продавец, подумывающий о закрытии лавок на ночь). (7)Я же немедленно приковалась (нет, не носом, а только благоговеющим взглядом!) к рыбам, которые довольно смело рассматривали меня в ответном порядке. (8)Я ещё не знала, что такое «аквариум», но общее впечатление от него — стекло, свет, вода, блеск и сияние красок — меня заворожило.
(9)Помню ещё один зимний вечер… (10)Я еду на санках. (11)Мама везёт. (12)Отстранённый от этой должности, отец шагает рядом. (13)Было, помнится, не столько темно, сколько сине от удачного совпадения первой вечерней мглы со свеженаметённым снегом, по которому там и сям перескакивали и — далеко, широко — «веером» разбегались от нас цветные морозные искры. (14)Очень занимательные для меня цветные искры! (15)Но, впрочем, любознательность моя была всё ещё какая-то полудремотная, чемто недовольная и почти печальная. (16)Да, искры меня даже очень устраивали! (17)Но к ним, как мне казалось, полагалось и требовалось ещё что-то — важное, главное. (18)Бывает ли оно? (19)А может быть, всего того, что я согласилась бы считать важным и главным, вообще не бывает? (20)Но тут, справа от нашей тропинки, завиднелось большое, из красных кирпичей выстроенное двухэтажное здание в виде широкой печатной буквы П. (21)«Буква» была открыта с нашей стороны, и вся площадка (да нет, — почти площадь!), образуемая тремя её стенами, была свежезавьюжена не то что «девственным», а даже, я сказала бы, совсем святым снегом.
(22)В окнах обоих этажей только кое-где усматривался свет. (23)В целом же здание запомнилось мне целиком погружённым во мрак наступавшей ночи. (24)И только в самой его середине одно-единственное окно, очень широкое, наверно полуподвальное, откровенно пылало светом, как пещера циклопов! (25)Среди ночи, зимы, бездействия — действующий окновулкан!
(26)И что же я увидела в том окне, сияющем на дне снежной площади? (27)На красно-золотом фоне света-пламени сновали и двигались, что-то делая, повара и поварята в настоящих белых поварских колпаках! (28)В колпаках, расширяющихся кверху так интересно и занимательно! (29)И увиденных мной впервые! (30)То были толстые, тучные (как правило) старшие повара, повара средней комплекции и, как я уже сказала, особо отмеченные восторгом моего открытия малые поварята. (31)Их самих было человек девять-десять (взрослых и детей), но ведь ещё сверх того — их на редкость выразительные тени проносились иногда по стеклу, жаром горящему за решёткой, — и тогда их полку прибывало! (32)А ведь если отдельно силуэты — хорошо, если отдельно повара — ещё, может быть, лучше, то повара с силуэтами вперемешку, бегающие и как бы танцующие с ними вместе, — это уже был верх всего, на что я могла рассчитывать! (33)О, теперь мне их надолго хватит! (34)Теперь я разбогатела.
(35)Итак, мой секретный внутренний мир — он не был каким-нибудь вызывающим: он всё ещё никак не шумел, но он начинал заселяться и заселяться всё плотнее, теснее… (36)И окно-театр, в котором живые повара плясали вместе со своими тенями, набегавшими на пламенное стекло, — живые с нарисованными рядом, — явилось такой важной вехой моего земного странствия в самом начале его, что, быть может, кому-то это покажется даже смешным.
(37)При всех возможных скидках на причуды малолетнего воображения подобный тип «открытий», может быть, и вправду смешон! (38)Порядочные люди, вон, открывают законы, эликсиры, заливы, проливы, острова, земли и звёзды, а я-то открыла… лишь несколько человек поваров, работающих в вечернюю смену, не более! (39)Но… судя по необъятным размерам и высокому качеству моего восторга в тот вечер, я, видимо, всё же узнала тогда, что испытывает про себя настоящий, напавший на новую мысль изобретатель или поражённый великим пейзажем подлинный путешественник.