(1) «Художник обязан скрыть от публики те усилия, которых ему стоит произведение, – писал Крамской. – Свобода и лёгкость – непременное наслаждение зрителя».
(2) Но лёгкость лёгкости рознь.
(3) Размышляя об этом, думая о сложной взаимосвязи между художником и зрителем, я вспоминаю одну сцену из далёких дней моего детства.
(4) Как-то в школе нам объявили, что приехал и выступит перед нами столичный художник-виртуоз.
(5) Что означало это слово, никто как следует не понимал.
(6) После уроков все собрались в зале.
(7) Школьный сторож Кузьма вынес на сцену столик, два мольберта с поставленными на них чертёжными досками, толстую стопку бумаги.
(8) Затем появился сам «виртуоз».
(9) Это был полный румяный мужчина с кудрями до плеч и выпуклыми глазами.
(10) Он вышел, неся в руке лакированный ящик, живо раскланялся, поставил ящик на стол, щёлкнул застёжками и раскрыл его жестом циркового фокусника.
(11) В ящике рядами лежали цветные мелки.
(12) «Виртуоз» прикрепил кнопками к доскам два листа бумаги, затем – опять-таки жестом фокусника – набрал полную горсть мелков, и тут начались чудеса.
(13) Листы бумаги стали на наших глазах с необыкновенной быстротой превращаться в картины-пейзажи.
(14) Готовые пейзажи «виртуоз» сменял чистыми листами, и вновь возникали как будто сами собой малиновые закаты, избушки в снежных шапках, озёра с лебедями.
(15) Наконец «виртуоз» приступил к своему коронному номеру.
(16) Сдвинув мольберты вплотную, он начал орудовать обеими руками, малюя одновременно два пейзажа – зимний и летний.
(17) И тут из первого ряда поднялся сидевший там наш учитель рисования Александр Григорьевич.
(18) Он направился к выходу.
(19) Его седоватая бородка вздрагивала, губы кривились.
(20) На его худом лице было выражение нестерпимой обиды.
(21) Это выражение лица учителя я вспоминал не раз впоследствии.
(22) Вспоминал, когда бился над первыми своими этюдами, над каким-нибудь, казалось бы, простеньким мотивом.
(23) Вспоминал, размышляя о непримиримой вражде между ремеслом и искусством.
(24) Вспоминал, думая о поверхностной лёгкости, о заученных приёмах, за которыми не кроется ничего действительно важного или хотя бы искреннего и которые, тем не менее, подкупают порой зрителя, как подкупила когда-то нас, несмышлёнышей, ловкость рук заезжего мастака.
(25) Умение отличить в искусстве настоящее от поддельного – непростое дело.
(26) Сложно понять разницу между действительной красотой и красивостью.
(27) Многие полагают, что понимание живописи даётся само по себе, не требуя никаких усилий.
(28) Но это так же неверно, как и то, что ребёнок, едва научившийся складывать слоги в слова, может наслаждаться поэзией Пушкина или прозой Тургенева.
(29) Есть дистанция между первой детской песенкой и симфонией Чайковского.
(30) И только пройдя эту дистанцию, начинаешь понимать, какие сокровища человеческих чувств кроются в музыке.
(31) В каждом из нас природой заложена способность воспринимать прекрасное.
(32) Но эта способность, как и все другие природные способности человека, нуждается в развитии.
(По Л.Н. Волынскому*)