Леонид Наумович Волынский — советский художник и писатель поднимает проблему различия действительной красоты и красивости, настоящего искусства от поддельного.
Размышляя над проблемой, автор текста рассказывает историю, как к нему в школу приехал художник-виртуоз, который показывал свое представление и эффектно представлял публике свои умения и таланты. Стоит обратить внимание на то, какие слова использует автор для описания представления: "...малюя...", "...мастак...", акцентируя внимание на том, что данное представлении ни что иное, как обычные заученные движения, за которыми нет ничего искреннего. В этом примере автор объясняет, что в движениях виртуоза не было ничего удивительного, живого, не было вложено души в представление, всё, что было показано, обычные отточенные до идеала приемы, такое нельзя назвать искусством.
Далее Волынский рассказывает, как увидел обиду у своего учителя рисования Александра Григорьевича от увиденного представления виртуоза. Он вспоминал его выражения лица постоянно: "...когда бился над первыми своими этюдами...", работал над простым мотивом, он каждый раз вспоминал о ловких движениях мастака, который смог не искренностью и заученностью подкупить зрителей. В этом же примере автор понял, что различия между красотой и красивостью действительно есть, в настоящее искусство нужно вложить душу, старания, для этого нужно очень много работы.
Оба эпизода с разных сторон раскрывают проблему, поднятую Леонидом Наумовичем. Приведённые примеры позволяют увидеть различия между поддельным и настоящим искусством.
Авторская позиция по данной проблеме выражена предельно ясно. Он заявляет, что настоящее искусство требует работы, а не заученные движения, в искусство необходимо вкладывать всё, чтобы оно было душевным и живым. Всё то, что показывал виртуоз нельзя назвать искусством, там не было души и стараний.
Я поддерживаю точку зрения автора, действительно, настоящее искусство нуждается в постоянном взаимодействии с человеком, человеку нужно жить искусством, а не просто применять его на практике, нужно гораздо больше, чем просто применять усилия. Для подтверждения своей мысли приведём в пример великих русских поэтов, например, Николая Гоголя, который по несколько раз переписывал свои произведения, добавлял или исправлял старое, он писал свои поэмы годами и буквально жил героями своих произведений, вот что значит настоящее искусство.
Таким образом, различия между настоящим и поддельным искусством действительно есть. Нужно уметь различать их и видеть, где просто бездушное шоу и искренний многолетний труд, в который вложены все силы, а самое главное — душа.
(4) Как-то в школе нам объявили, что приехал и выступит перед нами столичный художник-виртуоз. (5) Что означало это слово, никто как следует не понимал.
(6) После уроков все собрались в зале. (7) Школьный сторож Кузьма вынес на сцену столик, два мольберта с поставленными на них чертёжными досками, толстую стопку бумаги. (8) Затем появился сам «виртуоз». (9) Это был полный румяный мужчина с кудрями до плеч и выпуклыми глазами. (10) Он вышел, неся в руке лакированный ящик, живо раскланялся, поставил ящик на стол, щёлкнул застёжками и раскрыл его жестом циркового фокусника. (11) В ящике рядами лежали цветные мелки.
(12) «Виртуоз» прикрепил кнопками к доскам два листа бумаги, затем – опять-таки жестом фокусника – набрал полную горсть мелков, и тут начались чудеса. (13) Листы бумаги стали на наших глазах с необыкновенной быстротой превращаться в картины-пейзажи. (14) Готовые пейзажи «виртуоз» сменял чистыми листами, и вновь возникали как будто сами собой малиновые закаты, избушки в снежных шапках, озёра с лебедями. (15) Наконец «виртуоз» приступил к своему коронному номеру. (16) Сдвинув мольберты вплотную, он начал орудовать обеими руками, малюя одновременно два пейзажа – зимний и летний.
(17) И тут из первого ряда поднялся сидевший там наш учитель рисования Александр Григорьевич. (18) Он направился к выходу. (19) Его седоватая бородка вздрагивала, губы кривились. (20) На его худом лице было выражение нестерпимой обиды. (21) Это выражение лица учителя я вспоминал не раз впоследствии.
(22) Вспоминал, когда бился над первыми своими этюдами, над каким-нибудь, казалось бы, простеньким мотивом. (23) Вспоминал, размышляя о непримиримой вражде между ремеслом и искусством. (24) Вспоминал, думая о поверхностной лёгкости, о заученных приёмах, за которыми не кроется ничего действительно важного или хотя бы искреннего и которые, тем не менее, подкупают порой зрителя, как подкупила когда-то нас, несмышлёнышей, ловкость рук заезжего мастака.
(25) Умение отличить в искусстве настоящее от поддельного – непростое дело. (26) Сложно понять разницу между действительной красотой и красивостью. (27) Многие полагают, что понимание живописи даётся само по себе, не требуя никаких усилий. (28) Но это так же неверно, как и то, что ребёнок, едва научившийся складывать слоги в слова, может наслаждаться поэзией Пушкина или прозой Тургенева. (29) Есть дистанция между первой детской песенкой и симфонией Чайковского. (30) И только пройдя эту дистанцию, начинаешь понимать, какие сокровища человеческих чувств кроются в музыке. (31) В каждом из нас природой заложена способность воспринимать прекрасное. (32) Но эта способность, как и все другие природные способности человека, нуждается в развитии.