В чем состоит различие между ремеслом и подлинным искусством? Именно над этим вопросом размышляет
Л. Н. Волынский в своём тексте.
В школу к рассказчику приехал «художник-виртуоз»: удивляя зрителей, он рисует пейзаж за пейзажем. Но не все в восторге от него. Александр Григорьевич — учитель рисования — как мы видим, был раздосадован выступлением: «Его седоватая бородка вздрагивала, губы кривились».Почему он так отнесся к художнику? Герой, размышляя впоследствии над враждой ремесла и искусства, пришел к выводу, что именно пустота, кроющаяся за внешним мастерством, отсутствие «действительно важного или хотя бы искреннего» и смутили учителя.
Реакция Александра Григорьевича надолго осталась в памяти героя: «Это выражение лица учителя я вспоминал не раз впоследствии». Это помогло рассказчику понять, что красивость и истинная красота — разные вещи, а умение различить их приходит лишь с возрастом и опытом: «Есть дистанция между первой детской песенкой и симфонией Чайковского». Таким образом, каждый человек способен понимать искусство, но нужно совершенствовать эту способность.
Эти два примера помогают нам глубже вникнуть в суть проблемы.
Позиция Волынского ясна. Он уверен, что отличить в искусстве настоящее от поддельного — непросто. «Поверхностная легкость», «заученные приему» — это, по его мнению, и есть составляющие обычного ремесленничества, а для того, чтобы стать частью искусства, творение должно заключать в себе нечто осмысленное, частичку самого творца.
Я согласна точкой зрения автора. Действительно, мы восхищаемся лишь теми произведениями, которые находят отклик в нашей душе, но даже самые академически правильные полотна или музыкальные пьесы порой не вызывают у нас никакого интереса.
В повести «Портрет» Н. В. Гоголя мы можем наблюдать, как ремесло постепенно вытесняет искусство. Главный герой повести, художник, живет бедно и, чтобы изменить это, берется писать портреты на заказ. Богатые заказчики не требуют от него творческого подхода, поэтому череда одинаковых картин, которые и без какой-либо духовной ценности щедро оплачиваются покупателями, приводит к тому, что художник совсем теряет свой талант. Это показывает, что искусство не измеряется деньгами, оно должно соответствовать душевным стремлениям автора, чтобы не потерять истинной красоты.
Настоящее искусство часто не оценивается по достоинству современниками. Например, в романе «Мастер и Маргарита» Мастер противопоставляется всему писательскому обществу Москвы. Тем не менее, только Мастера можно назвать настоящим писателем — ведь его роман бессмертен, потому что поднимает по-настоящему важные вопросы, на которые многие люди не желают или боятся отвечать.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что подлинное искусство отличается от ремесла своим содержанием, одухотворенностью. Только искренность и честность могут заставить нас сочувствовать автору, понять, что он вложил в свое творение.
(4) Как-то в школе нам объявили, что приехал и выступит перед нами столичный художник-виртуоз. (5) Что означало это слово, никто как следует не понимал.
(6) После уроков все собрались в зале. (7) Школьный сторож Кузьма вынес на сцену столик, два мольберта с поставленными на них чертёжными досками, толстую стопку бумаги. (8) Затем появился сам «виртуоз». (9) Это был полный румяный мужчина с кудрями до плеч и выпуклыми глазами. (10) Он вышел, неся в руке лакированный ящик, живо раскланялся, поставил ящик на стол, щёлкнул застёжками и раскрыл его жестом циркового фокусника. (11) В ящике рядами лежали цветные мелки.
(12) «Виртуоз» прикрепил кнопками к доскам два листа бумаги, затем – опять-таки жестом фокусника – набрал полную горсть мелков, и тут начались чудеса. (13) Листы бумаги стали на наших глазах с необыкновенной быстротой превращаться в картины-пейзажи. (14) Готовые пейзажи «виртуоз» сменял чистыми листами, и вновь возникали как будто сами собой малиновые закаты, избушки в снежных шапках, озёра с лебедями. (15) Наконец «виртуоз» приступил к своему коронному номеру. (16) Сдвинув мольберты вплотную, он начал орудовать обеими руками, малюя одновременно два пейзажа – зимний и летний.
(17) И тут из первого ряда поднялся сидевший там наш учитель рисования Александр Григорьевич. (18) Он направился к выходу. (19) Его седоватая бородка вздрагивала, губы кривились. (20) На его худом лице было выражение нестерпимой обиды. (21) Это выражение лица учителя я вспоминал не раз впоследствии.
(22) Вспоминал, когда бился над первыми своими этюдами, над каким-нибудь, казалось бы, простеньким мотивом. (23) Вспоминал, размышляя о непримиримой вражде между ремеслом и искусством. (24) Вспоминал, думая о поверхностной лёгкости, о заученных приёмах, за которыми не кроется ничего действительно важного или хотя бы искреннего и которые, тем не менее, подкупают порой зрителя, как подкупила когда-то нас, несмышлёнышей, ловкость рук заезжего мастака.
(25) Умение отличить в искусстве настоящее от поддельного – непростое дело. (26) Сложно понять разницу между действительной красотой и красивостью. (27) Многие полагают, что понимание живописи даётся само по себе, не требуя никаких усилий. (28) Но это так же неверно, как и то, что ребёнок, едва научившийся складывать слоги в слова, может наслаждаться поэзией Пушкина или прозой Тургенева. (29) Есть дистанция между первой детской песенкой и симфонией Чайковского. (30) И только пройдя эту дистанцию, начинаешь понимать, какие сокровища человеческих чувств кроются в музыке. (31) В каждом из нас природой заложена способность воспринимать прекрасное. (32) Но эта способность, как и все другие природные способности человека, нуждается в развитии.