(1) …Пора было ехать в госпиталь.
(2) Шкаф с халатами стоял в «стоматологии», я поскорее надела халат, вышла на площадку — госпиталь был через площадку — и, немного не дойдя до своей палаты, услышала Варин голос.
(3) – Нужно сделать самой, если больной ещё не умеет, — сердито сказала она.
(4) Она сердилась на сестру за то, что та не промыла больному рот перекисью водорода, и у неё был тот же обыкновенный, решительный голос, как вчера и третьего дня, и та же энергичная, немного мужская манера выходить из палаты, ещё договаривая какие-то распоряжения.
(5) Я взглянула на неё: та же, та же Варя!
(6) Она ничего не знала.
(7) Для неё ещё ничего не случилось!
(8) Должна ли я сказать ей о гибели мужа?
(9) Или ничего не нужно, а просто в несчастный день придёт к ней «похоронная» — «погиб в боях за родину», — как приходит она к сотням и тысячам русских женщин, и сперва не поймёт, откажется душа, а потом забьётся, как птица в неволе, — никуда не уйти, не спрятаться.
(10) Принимай — твоё горе!
(11) Не поднимая глаз, проходила я мимо кабинета, в котором работала Варя, как будто я была виновата перед ней, в чём — и сама не знала.
(12) День тянулся бесконечно, раненые всё прибывали, пока наконец в палатах не осталось мест, и старшая сестра послала меня к главврачу спросить, можно ли поставить несколько коек в коридоре.
(13) Я постучалась в кабинет, сперва тихо, потом погромче.
(14) Никто не отвечал.
(15) Я приоткрыла дверь и увидела Варю.
(16) Главврача не было, должно быть, она ждала его, стоя у окна, немного сутулясь, и крепко, монотонно выбивала пальцами дробь по стеклу.
(17) Она не обернулась, не слышала, как я вошла, не видела, что я стою на пороге.
(18) Осторожно она сделала шаг вдоль окна и несколько раз сильно ударила головой об стену.
(19) Впервые в жизни я увидела, как бьются головой об стену.
(20) Она билась не лбом, а как-то сбоку, наверно, чтобы было больнее, и не плакала, с неподвижным выражением, словно это было какое-то дело.
(21) Волосы вздрагивали — и вдруг она прижалась лицом к стене, раскинула руки…
(22) Она знала…
(23) Весь этот долгий, утомительный день, когда пришлось даже отложить несрочные операции, потому что не хватало рук на приёме, когда больных некуда было класть и все нервничали, волновались, она одна работала так, как будто ничего не случилось.
(24) В первой палате она учила разговаривать одного несчастного парня, лежавшего с высунутым языком, — и знала.
(25) Она долго скучным голосом отделывала повара за то, что картофель был плохо протёрт и застревал в трубках, — и знала.
(26) То в одной, то в другой палате слышался её сердитый, уверенный голос — и никто, ни один человек в мире не мог бы догадаться о том, что она знала.