(1) Зоя Лещева сумела всю семью свою превзойти.
(2) Это вот как было.
(3) Ее отца, мать, дедушку с бабушкой и старших братьев-подростков — всех рассеяли по дальним лагерям за веру в Бога.
(4) А Зое было всего десять лет.
(5) Взяли ее в детский дом (Ивановская область).
(6) Там она объявила, что никогда не снимет с шеи креста, который мать надела ей при расставании.
(7) И завязала ниточку узлом туже, чтобы не сняли во время сна.
(8) Борьба шла долго, Зоя озлоблялась: вы можете меня задушить, с мертвой снимете!
(9) Тогда как не поддающуюся воспитанию ее отослали в детдом для дефективных!
(10) Борьба за крест продолжалась.
(11) Зоя устояла: она и здесь не научилась ни воровать, ни сквернословить.
(12) «У такой святой женщины, как моя мать, дочь не может быть уголовницей.
(13) Лучше буду политической, как вся семья».
(14) И она стала политической!
(15) Чем больше воспитатели и радио славили Сталина, тем верней угадала она в нем виновника всех несчастий.
(16) И, не поддавшаяся уголовникам, она теперь увлекла за собою их.
(17) Во дворе стояла стандартная гипсовая статуя Сталина.
(18) На ней стали появляться издевательские и неприличные надписи.
(19) (Малолетки любят спорт! Важно только правильно их направить.)
(20) Администрация подкрашивает статую, устанавливает слежку, сообщает и в МГБ.
(21) А надписи все появляются, и ребята хохочут.
(22) Наконец в одно утро голову статуи нашли отбитой, перевернутой и в пустоте ее — кал.
(23) Террористический акт!
(24) Приехали гебисты.
(25) Начались по всем их правилам допросы и угрозы:
(26) «Выдайте банду террористов, иначе всех расстреляем за террор!»
(27) (А ничего дивного, подумаешь, полторы сотни детей расстрелять. Если б Сам узнал — он бы и сам распорядился.)
(28) Неизвестно, устояли бы малолетки или дрогнули, но Зоя Лещева объявила:
(29) — Это сделала все я одна!
(30) А на что другое годится голова папаши?
(31) И ее судили.
(32) И присудили к высшей мере, безо всякого смеха.
(33) Но из-за недопустимой гуманности закона о возвращенной смертной казни расстрелять 14-летнюю вроде не полагалось.
(34) И потому дали ей десятку (удивительно, что не двадцать пять).
(35) До восемнадцати лет она была в обычных лагерях, с восемнадцати – в особых.
(36) За прямоту и язык был у нее и второй лагерный срок, и, кажется, третий.
(37) Освободились уже и родители Зои, и братья, а Зоя все сидела.
(38) Да здравствует наша веротерпимость!
(39) Да здравствуют дети — хозяева коммунизма!
(40) Отзовись, та страна, которая так любила бы своих детей, как мы своих!
По Солженицыну А. И.