Известный русский писатель А. И. Солженицын в своём художественно- историческом произведении "Архипелаг Гулаг" рассказывает о трагической судьбе Зои Лещёвой. Наряду с другими проблемами автор затрагивает здесь проблему свободы вероисповедания. Александр Исаевич размышляет над вопросом: "Имеет ли право государство преследовать человека за его религиозные убеждения?"
Писатель неслучайно затрагивает эту тему. Дело в том, что в так называемые "тридцатые" годы прошлого столетия вера в Бога была запрещена. Беспощадно уничтожались церкви, устраивались гонения на служителей храмов и прихожан. Например, в моём городе до революции было 6 церквей, а после революции уцелела только одна. Но несмотря на старания государства убить в зародыше всё, что имеет отношение к церкви, вера в Бога жила где-то глубоко в человеческом подсознании, боясь заявить о себе. Но были и бесстрашные люди. К таким Солженицын относит Зою Лещёву. Десятилетняя девочка не побоялась защитить свою веру. Она сказала, что " никогда не снимет с шеи креста, который мать надела ей при расставании." Ребёнок не смог предать память о своих родных, символом которой и является этот маленький крестик на ниточке, которую героиня завязала узлом, чтобы невозможно было снять во время сна.
В отстаивании своих убеждений девочка готова пойти на крайние меры: "... вы можете меня задушить, с мёртвой снимите!". Можно только удивляться, откуда в этой маленькой девочке столько мужества для противостояния безжалостной властной машине, перемалывающей всё на своём пути?!
Всем ходом повествования А. И. Солженицын осуждает такое государственное устройство, где ломаются людские судьбы, где нельзя сказать лишнее слово критики в адрес правителей и где оказывается под запретом вера во что-либо. Его позиция прослеживается, например, в подборе лексики ("борьба продолжалась", "Зоя устояла" и др.), а также во множестве восклицательных предложений (Предложения №6,8,9) и в иронии в последних предложениях текста ("Да здравствует наша веротерпимость! Да здравствуют дети — хозяева коммунизма!").
Я полностью поддерживаю позицию автора. Невозможно без боли читать строки о всех несчастьях маленькой девочки, которая нравственно устояла в неравной борьбе. Александр Исаевич из всех членов семьи ставит Зою на самую высокую ступеньку за её физическую и нравственную стойкость.И это правильно. Ведь именно вера в Бога часто помогает людям в трудных жизненных ситуациях. Например, Родион Раскольников, герой романа Ф. М. Достоевского " Преступление и наказание", исцелился нравственно благодаря Евангелию.
Таким образом, знакомясь на страницах художественных произведений с историческими фактами, приходишь к пониманию того, что мы, люди, должны быть свободными в своём вероисповедании и не должны допустить повторения страшных ситуаций, описанных выше.
(14)И она стала политической! (15)Чем больше воспитатели и радио славили Сталина, тем верней угадала она в нем виновника всех несчастий. (16)И, не поддавшаяся уголовникам, она теперь увлекла за собою их. (17)Во дворе стояла стандартная гипсовая статуя Сталина. (18)На ней стали появляться издевательские и неприличные надписи. (19)(Малолетки любят спорт! Важно только правильно их направить.) (20)Администрация подкрашивает статую, устанавливает слежку, сообщает и в МГБ. (21)А надписи все появляются, и ребята хохочут. (22)Наконец в одно утро голову статуи нашли отбитой, перевернутой и в пустоте ее — кал.
(23)Террористический акт! (24)Приехали гебисты. (25)Начались по всем их правилам допросы и угрозы: (26)«Выдайте банду террористов, иначе всех расстреляем за террор!» (27)(А ничего дивного, подумаешь, полторы сотни детей расстрелять. Если б Сам узнал — он бы и сам распорядился.)
(28)Неизвестно, устояли бы малолетки или дрогнули, но Зоя Лещева объявила:
(29)— Это сделала все я одна!(30) А на что другое годится голова папаши?
(31)И ее судили. (32)И присудили к высшей мере, безо всякого смеха. (33)Но из-за недопустимой гуманности закона о возвращенной смертной казни расстрелять 14-летнюю вроде не полагалось. (34)И потому дали ей десятку (удивительно, что не двадцать пять). (35)До восемнадцати лет она была в обычных лагерях, с восемнадцати – в особых. (36)За прямоту и язык был у нее и второй лагерный срок, и, кажется, третий.
(37)Освободились уже и родители Зои, и братья, а Зоя все сидела.
(38)Да здравствует наша веротерпимость! (39)Да здравствуют дети — хозяева коммунизма! (40)Отзовись, та страна, которая так любила бы своих детей, как мы своих!