(1) И опять наступила весна, своя в своём нескончаемом ряду, но последняя для Матёры, для острова и деревни, носящих одно название.
(2) Опять с грохотом и страстью пронесло лёд, нагромоздив на берега торосы, и Ангара освобождённо открылась, вытянувшись в могучую сверкающую течь. (З)Опять на верхнем мысу бойко зашумела вода, скатываясь по стрелке на две стороны; опять запылала по земле и деревьям зелень, пролились первые дожди, прилетели стрижи и ласточки и с любовью к жизни заквакали по вечерам в болотце проснувшиеся лягушки.
(4) Всё это бывало много раз, и много раз Матёра была внутри происходящих в природе перемен, не отставая и не забегая вперёд каждого дня.
(5) Вот и теперь посадили огороды — да не все: три семьи снялись ещё с осени, разъехались по разным городам, а ещё три семьи вышли из деревни и того раньше, в первые же годы, когда стало ясно, что слухи верные.
(6) Как всегда, посеяли хлеба — да не на всех полях: за рекой пашню не трогали, а только здесь, на острове, где поближе.
(7) И картошку, моркошку в огородах тыкали нынче не в одни сроки, а как пришлось, кто когда смог: многие жили теперь на два дома, между которыми добрых пятнадцать километров водой и горой, и разрывались пополам.
(8) Та Матёра и не та: постройки стоят на месте, только одну избёнку да баню разобрали на дрова, всё пока в жизни, в действии, по-прежнему голосят петухи, ревут коровы, трезвонят собаки, а уж повяла деревня, видно, что повяла, как подрубленное дерево, откоренилась, сошла с привычного хода.
(9) Во многих избах было не белено, не прибрано и ополовинено, что-то уже хозяева увезли в новое жильё, обнажив угрюмые пошарпанные углы, и что-то оставлено для нужды, потому что и сюда ещё наезжать, и здесь колупаться.
(10) А постоянно оставались теперь в Матёре только старики и старухи, смотрели за огородом и домом, ходили за скотиной, возились с ребятишками, сохраняя во всём жилой дух и оберегая деревню от излишнего запустения.
(11) По вечерам они сходились вместе, негромко разговаривали — и всё об одном, о том, что будет, часто и тяжело вздыхали, опасливо поглядывая в сторону правого берега за Ангару, где строился большой новый посёлок.
(12) Слухи оттуда доходили разные.
(13) Деревня на своём веку повидала всякое.
(14) Мимо неё поднимались в древности вверх по Ангаре бородатые казаки; подворачивали к ней на ночёвку торговые люди, снующие в ту и другую стороны, разжигали костры, варили уху из выловленной тут же рыбы.
(15) 3нала деревня наводнения, когда пол-острова уходило под воду, а над Подмогой — она была положе и ровней — и вовсе крутило жуткие воронки.
(16) Была в деревне своя церковь, как и положено, на высоком чистом месте, хорошо видная издали с той и другой протоки.
(17) Была мельница на верхней носовой проточке, специально будто для неё и прорытой, с помолом хоть и некорыстным, да незаёмным, на свой хлебушко хватало.
(18) В последние годы дважды на неделе садился самолёт, и в город ли, в район ли народ приучился летать по воздуху.
(19) Вот так худо-бедно и жила деревня, держась своего места на яру у левого берега, встречая и провожая годы, как воду, по которой сносились с другими поселениями и возле которой извечно кормились.
(20) И как нет, казалось, конца и края бегущей воде, нет и веку деревне: уходили на погост одни, нарождались другие, заваливались старые постройки, рубились новые.
(21) Так и жила деревня, перемогая любые времена и напасти, триста с лишним годов, пока не грянул однажды слух, что дальше деревне не живать, не бывать.
(22) Ниже по Ангаре строят плотину для электростанции, вода по реке и речкам поднимется и разольётся, затопит многие земли и в первую очередь, конечно, Матёру.
(23) Если даже поставить друг на дружку пять таких островов, всё равно затопит с макушкой, и места потом не показать, где там селились люди.
(24) Придётся переезжать.
(25) Непросто было поверить, что так оно и будет на самом деле, что край света, которым пугали народ, теперь для деревни действительно близок.
(26) Через год после первых слухов приехала на катере оценочная комиссия, стала определять износ построек и назначать за них деньги.
(27) Сомневаться больше в судьбе Матёры не приходилось: она дотягивала последние годы.
(28) Где-то на правом берегу строился уже новый посёлок, а старые деревенские дома решено было, чтобы не возиться с хламьём, пустить под огонь — и дело с концом.
(29) Теперь оставалось последнее лето: осенью поднимется вода.