(1) В майские дни я вспоминаю рассказы стариков Пушкинского Дома о блокаде.
(2) Как всякое свидетельство о трагедии, рассказы их были пронзительны.
(3) Между тем сквозил в них и несомненный мифоборческий оттенок.
(4) Вообще говоря, я хорошо отношусь к мифам.
(5) Миф – это не выдумка, как легкомысленно кто-то может подумать.
(6) Миф (назовём его для благозвучия легендой) – это форма восприятия явления, наше активное к явлению отношение.
(7) Легенды возникают вокруг вещей масштабных.
(8) Они лишь подчёркивают их размер.
(9) Была, например, распространена легенда о том, что, покинув Бадаевские склады, по Невскому проспекту шли крысы.
(10) Предчувствуя судьбу складов, крысы якобы ушли ещё до их сожжения и перебрались в порт.
(11) И хотя этот сумрачный марш описан не в одном литературном произведении, пушкинодомские литературоведы его не помнили.
(12) Они говорили о том, что, направляясь в порт, крысы вовсе не были обязаны идти через Невский.
(13) Напротив: чтобы промаршировать по главной улице, им, крысам, пришлось бы даже сделать крюк.
(14) Так считали наши старики.
(15) Но реальность была удивительнее легенд.
(16) В блокадное (как и во всякое другое) время Пушкинский Дом оставался необычным местом.
(17) В нём хранились рукописи Пушкина и доброй половины русских классиков.
(18) Имелись также сапоги, сшитые Львом Толстым, локоны Гоголя и Тургенева, карандаш, бывший во время дуэли в нагрудном кармане Лермонтова, и даже сноп пшеницы, подаренный Некрасову крестьянами Карабихи.
(19) Наконец, в Пушкинском Доме было то, чего нет ни в одном литературоведческом учреждении мира: подводники.
(20) Они появились вместе с базой подводных лодок, обосновавшейся здесь же, на набережной Малой Невы.
(21) Из всех находящихся в Пушкинском Доме экспонатов подводников заинтересовал лишь некрасовский сноп.
(22) Будучи людьми практическими, подводники обратились к президенту Академии наук академику Комарову с вопросом, нельзя ли эту пшеницу съесть.
(23) Ботаник Комаров ответил короткой телеграммой: «Валяйте, ребята!».
(24) Сноп подводники обмолотили и съели в новогоднюю ночь.
(25) Спуститься на улицу у многих не хватало сил.
(26) Сил не хватало даже у тех, кому нужно было выбраться из горящих домов.
(27) Об одном таком доме однажды рассказал Дмитрий Сергеевич Лихачёв.
(28) Это было здание на Мытнинской набережной против Пушкинского Дома.
(29) На его крышу упала зажигательная бомба, и огонь шёл сверху вниз.
(30) Шёл медленно – четыре дня.
(31) Отсветы его по ночам плясали на колоннах Пушкинского Дома.
(32) Лихачёв отправился было вытащить остававшихся, возможно, в нём людей, но на мосту через Неву его оставили силы.
(33) Он едва смог вернуться обратно.
(34) Впоследствии этот дом восстановили, и Дмитрий Сергеевич многие годы смотрел на него из окна своего кабинета.
(35) Сейчас на месте дома зияющая пустота.
(36) Городские власти снесли его и обещают построить новый – точно такой же.
(37) За исключением, разумеется, теней погибших.
(38) Не приходится сомневаться, что в этот новодел они уже не вернутся.
(По Е. Водолазкину*)
*Евгений Германович Водолазкин — русский писатель и литературовед.