(1) Прошлой весной на Северном Кавказе мы ехали, стараясь не выпустить из глаз мчащейся вперёд нас машины.
(2) Вдруг в тот самый опасный момент, когда мы неслись, покачиваясь над пропастью, возле частого дубового кустарника, ещё по-зимнему с жёлтыми листьями, я увидел роскошные весенние ирисы, густо-синие, почти чёрные.
(3) Охваченный страстью южной весны, играющей такими цветами, забыв об опасности и невозможном напряжении моего молодого друга - шофёра Пети, я воскликнул:
(4) - Смотри, Петя!
(5) Смотри скорей, какие ирисы!
(6) Водитель повёл было глаза невольно в мою сторону, но одумался вовремя и выпалил:
(7) - К черту ирисы!
(8) Я расхохотался и вспомнил то время, когда на Пушкина у нас некоторые литературные организации смотрели почти так же, как мой шофёр на ирисы.
(9) Лично я теперь держу один из самых мне близких томов Пушкина на прикроватном столике, вместе с некоторыми другими целебными источниками нашего русского языка.
(10) Ежедневно на сон грядущий я принимаю некоторую дозу целебной речевой воды, чтобы прикоснуться к святому, отделаться от той словесной отравы, которую вынужден принимать в себя ежедневно.
(11) Русский человек сейчас говорит двумя языками: одним, приходящим через некоторые газетные статьи языком, и другим - домашним, в творчестве которого проявляется непременно и его собственная индивидуальность.
(12) Вот, например, пришли ко мне два молодых парня: один из них говорил по-газетному, очень вычурно.
(13) Другой слушал молча, а когда время пришло уходить, сказал оратору:
(14) «Ну, пойдем, синий лапоть!».
(15) Так вот он представился, этот оратор «с пеной у рта», другому товарищу в этот момент каким-то синим лаптем.
(16) Сила и значение массового усвоения Пушкина, по-моему, и заключается именно в том, что простой человек, дома говорящий своим собственным, хорошим языком, через Пушкина получает уверенность в том, что это действительно хороший, настоящий язык и им можно говорить не только дома, но и везде: на собраниях и на парадах.
(17) Да, так вот, всего каких-нибудь десять-двадцать лет тому назад Пушкин представлялся кое-кому ирисом, отвлекающим внимание водителя, а теперь ясно всем, что он стал горючим, без которого не может совершаться продвижение нашей машины в счастливую жизнь.
(По М. М. Пришвину*)
*Михаил Михайлович Пришвин (1873-1954 гг.) - русский писатель, автор произведений о природе, военный корреспондент.