(1) Все мы пробыли месяц в запасном полку за Волгой.
(2) Мы, это так - остатки разбитых за Доном частей, докатившихся до Сталинграда.
(3) Кого-то вновь бросили в бой, а нас отвели в запас; казалось бы, - счастливцы, какой-никакой отдых от окопов.
(4) Отдых… два свинцово тяжелых сухаря на день, мутная водица вместо похлебки, поэтому отправку на фронт все встретили с радостью.
(5) Очередной хутор на нашем пути.
(6) Лейтенант в сопровождении старшины отправился выяснять обстановку.
(7) Через полчаса старшина вернулся.
(8) Ребята! - объявил он вдохновенно.
(9) - Удалось вышибить на рыло по двести пятьдесят граммов хлеба и по пятнадцати граммов сахара!
(10) Кто со мной получать хлеб?
(11) Давай ты! - я лежал рядом, и старшина ткнул в меня пальцем.
(12) У меня вспыхнула мыслишка… о находчивости, трусливая, гаденькая и унылая.
(13) Прямо на крыльце я расстелил плащ-палатку, на нее стали падать буханки семь и еще половина.
(14) Старшина на секунду отвернулся, и я сунул полбуханки под крыльцо, завернул хлеб в плащ-палатку, взвалил её себе на плечо.
(15) Только идиот может рассчитывать, что старшина не заметит исчезновения перерубленной пополам буханки.
(16) К полученному хлебу никто не прикасался, кроме него и меня.
(17) Я вор, и сейчас, вот сейчас, через несколько минут это станет известно…
(18) Да, тем, кто, как и я, пятеро суток ничего не ел.
(19) Как и я!
(20) В жизни мне случалось делать нехорошее: врал учителям, чтоб не поставили двойку, не раз давал слово не драться и не сдерживал слова, однажды на рыбалке я наткнулся на чужой перепутанный перемёт, на котором сидел голавль, и снял его с крюка…
(21) Но всякий раз я находил для себя оправдание: не выучил задание - надо было дочитать книгу, подрался снова - так тот сам полез первый, снял с чужого перемёта голавля - но перемёт-то снесло течением, перепутало, сам хозяин его ни за что бы не нашёл…
(22) Теперь я и не искал оправданий.
(23) Ох, если б можно вернуться, достать спрятанный хлеб. положить его обратно в плащ-палатку!
(24) С обочины дороги навстречу нам с усилием - ноет каждая косточка - стали подыматься солдаты.
(25) Хмурые, темные лица, согнутые спины, опущенные плечи.
(26) Старшина распахнул плащ-палатку, и куча хлеба была встречена почтительным молчанием.
(27) В этой-то почтительной тишине и раздалось недоуменное:
(28) - А где?…
(29) Тут полбуханка была!
(30) Произошло лёгкое движение, тёмные лица повернулись ко мне, со всех сторон - глаза, глаза, жуткая настороженность в них.
(31) - Эй ты!
(32) Где?!
(33) Тебя спрашиваю!
(34) Я молчал.
(35) Пожилой солдат, выбеленно-голубые глаза, изрытые морщинами щеки, сивый от щетины подбородок, голос без злобы:
(36) - Лучше, парень, будет, коли признаешься.
(37) В голосе пожилого солдата - крупица странного, почти неправдоподобного сочувствия.
(38) А оно нестерпимее, чем ругань и изумление.
(39) - Да что с ним разговаривать! - один из парней вскинул руку.
(40) И я невольно дернулся.
(41) А парень просто поправил на голове пилотку.
(42) - Не бойся! - с презрением проговорил он.
(43) - Бить тебя…
(44) Руки пачкать.
(45) И неожиданно я увидел, что окружавшие меня люди поразительно красивы - тёмные, измученные походом, голодные, но лица какие-то гранёные, чётко лепные.
(46) Среди красивых людей - я уродлив.
(47) Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой.
(48) Мне повезло, в роте связи гвардейского полка, куда я попал, не оказалось никого, кто видел бы мой позор.
(49) Мелкими поступками раз за разом я завоёвывал себе самоуважение: лез первым на обрыв линии под шквальным обстрелом, старался взвалить на себя катушку с кабелем потяжелей, если удавалось получить у повара лишний котелок супа, не считал это своей добычей, всегда с кем-то делил его.
(50) И никто не замечал моих альтруистических «подвигов», считали - нормально.
(51) А это-то мне и было нужно, я не претендовал на исключительность, не смел и мечтать стать лучше других.
(52) Больше в жизни я не воровал.
(53) Как-то не приходилось.
(В. Ф. Тендряков)