(1)Я — не мальчишка, мне сорок лет, да! (2)Я знаю жизнь, как морщины на своих ладонях и щеках, меня нечему и некому учить. (3)У меня семья, и, чтобы создать ей благосостояние, я гнул спину двадцать лет, да-с! (4)Гнуть спину занятие не особенно лёгкое и совсем не приятное. (5)Но — это было, прошло, и я теперь желаю отдохнуть от трудов жизни — вот что я прошу понять вас, сударь мой! (6)Отдыхая, я люблю почитать. (7)Чтение — высокое удовольствие для культурного человека, я ценю книгу, она — моя дорогая привычка. (8)Но я отнюдь не принадлежу к тем чудакам, которые бросаются на всякую книгу, как голодные на хлеб, ищут в ней какого-то нового слова и ждут от неё указаний, как жить. (9)Я знаю, как надо жить, знаю-с… (10)Я читаю с выбором только хорошие, тепло написанные книги, мне нравится, когда автор умеет показать светлые стороны жизни, когда он и дурное описывает красиво, так, что о достоинстве жареного не думаешь, наслаждаясь вкусом соуса. (11)Нас, людей, поработавших на своём веку, книга должна утешать, она должна баюкать нас, вот что я вам скажу, сударь мой. (12)Спокойный отдых — моё священное право, — кто скажет, что это не так? (13)Ну-с, и вот купил я однажды книгу одного из этих новых хвалёных писателей. (14)Купил, любовно принёс домой и вечерком, разрезав осторожненько листы, приступил к чтению. (15)Должен сказать — с предубеждением приступил. (16)Не верю в эти молодые, симпатичные и иные таланты. (17)Люблю Тургенева — писатель тихий, кроткий, читаешь его — как густое молоко пьёшь, и, читая, думаешь: «Это было давно, всё это прошло, прожито!» Люблю Гончарова — спокойно писал, солидно, убедительно… (18)Но — читаю… (19)Что за чёрт! (20)Прекрасный, точный язык, беспристрастие, этакая, знаете, ровность — очень хорошо! (21)Прочитал один маленький рассказ, закрыл книгу, подумал… (22)Впечатление грустное, но читать можно без боязни. (23)Нет этих, знаете, резкостей, экивоков в сторону обеспеченных людей, нет стремления выставить меньшого брата образцом всяких добродетелей и совершенств, нет ничего дерзкого, всё очень просто, очень мило… (24)Читаю ещё рассказик — очень, очень хорош! (25)Браво! (26)Ещё… (27)Говорят, что, когда китаец хочет отравить какого-нибудь благоприятеля, который почему-либо надоел ему, китаец угощает его имбирным вареньем. (28)Великолепное, вкусное варенье, и до известного момента его кушаешь с невыразимым наслаждением. (29)Но когда наступает этот «известный момент», человек вдруг падает, и — готово! (30)Больше никогда и ничего ему не надо кушать, ибо он сам готов уже в пищу червям могилы. (31)Так вот и эта книга — я прочитал её, не отрываясь. (32)Дочитывал уже в постели, а когда кончил — погасил огонь и собрался баиньки. (33)Лежу, спокойно вытянувшись. (34)Темно и тихо… (35)Как вдруг, знаете, чувствую что-то необычное — начинает казаться, что надо мною во тьме вьются и кружатся с тихим жужжаньем какие-то осенние мухи, — знаете этих навязчивых мух, которые умеют как-то сразу сесть вам и на нос, и на оба уха, и на подбородок? (36)Лапки их особенно раздражающе щекочут кожу… (37)Открываю глаза — ничего. (38)Но в душе — что-то мутное, невесёлое. (39)Невольно вспоминается прочитанное, встают пред глазами сумрачные образы героев… (40)Люди всё дряблые, тихие, бескровные, жизнь у них — нелепая, скучная. (41)Не спится мне… (42)Начинаю думать: прожил я сорок лет, сорок лет, сорок лет. (43)Желудок варит плохо. (44)Жена говорит, что я — гм! — что я её уже не так горячо люблю, как любил лет пять тому назад… (45)Сын — болван. (46)Отметки у него прескверные, ленится, катается на коньках, читает идиотские книги…. (47)Надо посмотреть, какие это книги… (48)Школа — мучительное учреждение и уродует детей. (49)У жены под глазами — гусиные лапки, а она — туда же… (50)Служба моя — совершенная глупость, если рассуждать правильно. (51)И вообще — вся моя жизнь, если рассуждать правильно… (52)Смотрю — у моей кровати стоит книга. (53)Сухая, тощая, на тонких длинных ножках, она качает одобрительно маленькой головкой и тихим шелестом страниц говорит мне: — Рассуждай правильно… (54)Лицо у неё какое-то длинное, свирепо-тоскливое, и глаза мучительно ярко сверкают и сверлят мне душу.— Подумай-ка, подумай — зачем ты прожил сорок лет? (55)Что ты внёс в жизнь за это время? (56)Ни одной свежей мысли не родилось в твоей голове, ни одного оригинального слова не сказал ты за эти сорок лет… (57)Никогда твоя грудь не вмещала в себе здорового, сильного чувства, и, даже полюбив женщину, ты всё соображал — удобной ли женой она будет для тебя? (58)Половину жизни ты учился, другую — забывал то, чему выучился. (59)И всегда ты заботился только об удобствах жизни, о тепле, о сытости… (60)Ничтожный, незаметный ты человек, лишний, не нужный никому. (61)Ты умрёшь, и — что останется после тебя? (62)Как будто ты и не жил… (63)— Таких, как ты, — десятки тысяч на земле. (64)Все вы всю жизнь сидите в своих тёплых щелях, как тараканы, и оттого жизнь так скучна и сера. (65)Я прислушиваюсь к этим речам и чувствую, как будто в сердце мне залезли чьи-то тонкие холодные пальцы, ковыряются в нём, и мне тошно, больно, беспокойно. (66)Жизнь никогда не казалась мне особенно яркой, я смотрел на неё как на обязанность, которая вошла в мою привычку… (67)А впрочем, вернее сказать, я никак не смотрел на неё… (68)Жил, и — всё тут. (69)Но теперь эта дурацкая книга окрасила её в какой-то невыносимо скучный, досадно серый цвет. (70)— Люди страдают, чего-то хотят, к чему-то стремятся, а ты служишь… (71)Чему ты служишь? (72)Для чего? (73)Какой смысл в этой службе? (74)И сам ты не находишь в ней удовольствия, и другим ничего не даёт она… (75)Зачем ты живёшь?.. (76)Эти вопросы кусали меня, грызли, я не мог спать. (77)Никогда я не проводил столь беспокойной ночи, клянусь вам, сударь мой! (78)И я спрашиваю вас, — какая польза человеку от книги, которая беспокоит его и не даёт ему спать? (79)Книга должна повышать мою энергию, а если она сеет иглы на мою постель — зачем мне она, позвольте узнать? (80)Подобные книги следует изъять из употребления, — вот что, сударь мой! (81)Ибо — человек нуждается в приятном, а неприятности он сам способен создать… (82)Чем это кончилось? (83)Очень просто-с. (84)Я, знаете, поутру встал с постели злой, как чёрт, взял эту книгу и отнёс её к переплётчику. (85)А он мне её пе-ре-плё-л! (86)Переплёт крепкий, тяжёлый. (87)Она стоит на нижней полке моего книжного шкафа, и, когда мне весело, я, тихонько дотронувшись до неё носком сапога, спрашиваю её: — Что, взяла, а?
(М. Горький)