(1) Индивидуальный, подход к ученику в моей практике сложился давно, еще в самом начале работы.
(2) Помогла мне в этом художественная книга.
(3) Даже самые второстепенные, безымянные и, более того, внесценические персонажи обретали в ней свое лицо, судьбу и были так же интересны, как основные фигуры.
(4) Воспринимая класс как книгу, где каждое лицо — действующее, я лучился «читать» и ученика, знать о нем не меньше, чем о героях, писателях, ибо решил основной вопрос: как работать с ним, чтобы работал он.
(5) Однажды дал классу пятнадцатиминутное сочинение.
(6) Тема звучала так:
«Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стоит за мною, кто дорог мне и кому дорога (или дорог) я?»
(7) Попросил поименно назвать всех, с кем связан судьбою, кто прямо или косвенно участвует в твоей жизни, с кем мысленно советуешься или споришь, ощущаешь духовное присутствие.
(8) Тема затрагивала ту микросреду, которая подчас оказывает еще большее воздействие, чем коллектив и даже общество в целом.
(9) Подсчитать «своих» — это как бы ощутить и масштаб собственной личности, почувствовать себя их представителем.
(10) Не одиночкой и отщепенцем, из которого обычно вырастают эгоисты, а частицей людей, с которыми нельзя ни ослаблять, ни тем более обрывать связь.
(11) Любопытно видеть ребят, когда они вспоминают.
(12) Один, покусывая шариковую ручку, быть может, впервые заметил тех, кто его окружает.
(13) Сколько же их!
(14) И каждого деловито вытаскивала в круг «своих» разбуженная память, радуясь неожиданной способности так быстро и столь многих вспомнить.
(15) Где бы ни были они, рядом или «за хребтом Кавказа», ты неразлучен с ними.
(16) Воскрешались «и лица, давно позабытые», и мера ответственности того или другого за тебя и твоей за этих людей.
(17) Один вдруг попросился выйти — позвонить на работу маме и навести справку о каком-то дяде Мише, которого видел дважды, но запомнил.
(18) Пусть, пусть выйдет — и к маме, и к дяде Мише...
(19) Когда я собрал листочки с именами и некоторыми подробностями, то в буквальном смысле ахнул.
(20) За каким-нибудь Васей или Петей, о котором порой судим с лёгкостью необыкновенной и норовим поставить на самую низшую ступеньку учебной лестницы, сразу 30—40 тех, кто дорог и кому...
(21) Целый школьный класс!
(22) Мне вдруг открылась не наполняемость класса, а наполненность ученика.
(23) Значит, не только с ним, но и с теми, кто за ним, надо работать!
(24) Не знакомые мне, но связанные с учеником, они невольно входили в орбиту моих учительских дел.
(25) Помножив число ребят на десятки своих, стоящих за каждым, я вдруг ощутил реальную наполняемость класса.
(26) Это была фантастическая аудитория.
(27) Видимо, иной она и не может быть на уроке литературы.
(28) Среди такого количества людей, как ни странно, легче работать с одним, помочь ему состояться и в предмете, который веду, и в жизни, куда веду.
(По Е. Н. Ильину)