совершенно неизвестной нам причине.
(26) Скажите себе: «Вот сейчас я вспомню что-нибудь из детства», закройте глаза и скажите это.
(27) Вспомнится нечто совершенно непредвиденное вами.
(28) Участие воли здесь исключено.
(29) Картина зажигается, включённая какими-то инженерами позади вашего сознания.
(30) Какая чудесная вещь — свобода воспоминаний!
(31) Какая прелесть в том, что они появляются, как им угодно, и никак мы не можем заставить себя вспомнить именно это, а не другое.
(32) Разумеется, есть точная закономерность этого возникновения, но —дудки — мы её никогда не поймём.
(33) Так, вспоминаю я, как вышли мы в море на яхте «Увлечение».
(34) Мы — это знаменитый одесский врач Егор Степанович Главче, его приёмный сын Андронька и я, маленький мальчик Юра.
(35) Долго следовало бы описывать яхту: она плоская, вы почти не возвышаетесь над водой — длинная, узкая, летящая.
(36) Нет, это настолько плохое описание, что оно сворачивается.
(37) Воспоминания не последует, только опишем, как при нашем возвращении горела вдали огнями Одесса, покинутая нами утром, как, казалось, перебегают с места на место огни, исчезают, опять загораются, как дышит и ходит всё это поле огней…
(38) Нет, и это воспоминание, как видно, не получится!
(39) Как тихонько под самыми пальцами, которые вы опускали в воду, рокотало и бежало атласное море, рокотало и бежало, тёмное, бежало навстречу нам низко-низко под бортом яхты, на расстоянии локтя — ещё одного локтя, потому что вы сидели облокотившись…
(40) Я ещё люблю вспоминать.
(41) Я мало что знаю о жизни.
(42) Но мне больше всего нравится, что в ней есть звери, большие и маленькие, что в ней есть звёзды, выпукло и сверкающе смотрящие на меня с ясного неба, что в ней есть деревья, прекрасные, как картины, и ещё многое и многое…