Текст:
(1) Вот это да!
(2) Оказывается, звуки музыкальной трубы, нежные или скрипуче-грубые, зимой замерзают.
(3) А когда приходит тепло — оттаивают!
(4) И тогда сам воздух становится музыкой.
(5) Или какофонией — это уже смотря по тому, кто играл на той самой волшебной трубе.
(6) Вы вспомнили наверняка, что это необыкновенное явление подметил писатель Распе в своей книге о приключениях барона Мюнхаузена.
(7) Таким своеобразным образом он хотел, наверное, напомнить нам о том, что ничто человеческое не исчезает бесследно.
(8) Даже звук.
(9) А слово?
(10) «Видишь воздух: анфас сонмы тех, кто губою наследил в нём до нас».
(11) Уже не фантаст — поэт утверждает, что окружающая нас атмосфера ещё до нас напоена звуками речи.
(12) Воздух живой, шевелится от слов.
(13) Мы, обыкновенные люди, не фантазёры и не поэты, тоже знаем, что слова, как звуки той музыкальной трубы, могут быть нежными или скрипуче-грубыми.
(14) Могут заставить тебя оттаять или надолго, если не навсегда, замёрзнуть.
(15) Воодушевить или пригнуть к земле.
(16) Пробуждать чувства добрые или взывать к самым низменным.
(17) Вот новая телевизионная реклама известного магазина.
(18) Шустрый продавец подбегает к стоящему в раздумье покупателю: «Что ты паришься? Что ты паришься? Париться на¬до на парах!»
(19) Это фамильярно-развязное «ты», это слетевшее с нар «париться» вместо «раздумывать», «переживать»...
(20) А ведь давно замечено: реклама наша рекламирует не столько товар, сколько образ жизни.
(21) Мама сердито тащит к подъезду упирающегося, зарёванного мальчишку лет шести.
(22) Он что-то канючит сквозь слёзы: то ли прервана какая-то интересная ему игра, то ли он хочет вернуться в магазин, где не ему куплена поразившая его воображение игрушка.
(23) Мама, взяв себя в руки, садится перед малышом на корточки, что-то терпеливо объясняет, уговаривает, просит.
(24) Но слёзы всё равно льются.
(25) И женщина резко выпрямляется: «Убить тебя мало!»
(26) Страшно.
(27) Если вдуматься.
(28) Но ведь мы не вдумываемся, часто так говорим!
(29) По пустячному поводу.
(30) Как присказка «убить мало!»
(31) А что не мало, что больше-то?
(32) Повесить?
(33) Четвертовать?
(34) Посадить на кол?
(35) А часто ли сегодня звучат слова «гуманный», «почтительный», «чувствительный», «деликатный»?
(36) Они, будто звуки той волшебной трубы, замёрзли.
(37) И оттают ли?
(38) Вместо «гуманный» не раз читала презрительное «гуманоиды».
(39) Вместо «чувствитель¬ный» — насмешливое «чуйствительный».
(40) «Деликатный», «деликатность» вообще впору заносить в словари с пометкой «вышедшие из употребления».
(41) Как и само понятие «деликатность».
(42) В ходу другие эпитеты: «элитарный», «культовый», «престижный», «знаковый», «звёздный».
(43) Да что там — просто «гениальный».
(44) Особенно на эстраде — одни гении.
(45) Потеряли, зачем-то придав ему чисто идеологический смысл, такое доброе, ёмкое слово «товарищ».
(46) И строки поэта, известные миллионам: «Товарищ, верь, взойдёт она, звезда пленительного счастья...» — что, уже анахронизм?
(47) Специалисты справедливо воюют со словами-паразитами в нашей речи.
(48) Со старым «значит» через каждый звук.
(49) Со свежим — «типа того», новейшим «как бы», употребляе¬мым по большей части не к месту.
(50) Но в нашей речи есть слова-паразиты не только с лингвистической — с социальной, нравственной, да и просто человеческой точки зрения.
(51) Как бы хотелось от них избавиться.
(52) А то, не ровен час, выродимся и в самом деле в неких «гуманоидов».
(53) Хочется, чтобы мы все были более чуткими к слову.
(54) Будем чуткими к слову, научимся быть чуткими к человеку.
(55) Или не так?
(По И. Руденко)
Инна Руденко — известный российский журналист.