(1) Заходя почти ежедневно в магазин рядом с моим домом, я стал за мечать в последнее время нечто весьма меня удивившее.
(2) Научно-популярные книги по физике, астрономии, математике и даже биологии, раскупавшиеся недавно в мгновение ока, начали медленно, но верно оседать на полках.
(3) Я, как и раньше, лихорадочно бежал к кассе, хватал на лету чек, боясь, что не успею, что уйдёт в эти секунды самый последний экземпляр книги.
(4) И через день, через два, через неделю, а иногда и через месяц со странным, несомненно, эгоистическим чувством горечи видел её всё ещё красующейся на рекламном стенде новинок.
(5) И вот, когда две весьма талантливые, ожидаемые мною давно - по биологии и астрономии — даже перекочевали с этого стенда на витрину, я не удержался, зашёл в тесную конторку к товароведу
Ефиму Ильичу Баснеру за разьяснением непонятного для меня явления.
(6) Собеседник мой, семидесятилетний человек, с живыми, лёгкими руками и важным, меланхолически-ироническим выражением лица, какое бывает у старых нотариусов и старых книготорговцев, то есть у тех, кто имеет дело со странными судьбами людей или книг, развил в ответ на мои взбалмошные вопросы «теорию волн», отражающую в несколько вульгарном и обеднённом виде сложную динамику жизни, неисчерпаемую и тонкую изменчивость бытия.
(7) - Волны, — сказал он, величаво и точно, изобразив руками ритм неспокойного моря.
(8) - Чтобы вы это поняли хороше, начну издалека, с первых послевоенных лет.
(9) Куда устремлялся покунатель, войдя в магазин?
(10) К галактикам и к пчёлам?
(11) Ничего подобного.
(12) К искусству.
(13) Человеку особенно нужна была красота - так сказать, зримая гармония.
(14) Помню потом очереди с ночи за подпиской на Бальзака и Чехова.
(15) И вот уже наступает пора поэзии...
(16) Самое сумасшедшее время.
(17) Чтобы купили книгу, достаточно было содержать ей больше двух рифм.
(18) Читатель хочет стихов!
(19) Пожалуйста...
(20) Были хорошие, были плохие.
(21) Вначале покупали всё.
(22) Потом - только хорошие.
(23) И вот уже начали уценять сборники стихов, и подошла очередь ваших пчёл и галактик.
(24) Что такое время и что такое космос, что такое хромосома и что такое муравей...
(25) Берём сто экземпляров - мало!
(26) Заказываем тысячи - тоже мало!
(27) И вот однажды берём пятьсот — и видим: много...
(28) И когда это повторяется не два и не три раза, понимаем: началась новая волна...
(29) — И теперь наступила очередь?..
(30) — Очередь того, чего нет! - ответил старый книготорговец. -
(31) Вакуум, как пишут в ваших любимых книгах. Учебно-тренировочные варианты
(32) - Гораздо легче ощутить вакуум, чем его -- пусть даже мысленно — заполнить.
(33) После разговора с товароведом, видимо, точно ощутившим читателя, я задал себе вопрос: а вот что бы конкретно хотелось лично рождение новой, на сей раз трудноутолимой духовной потребности мне видеть на «философских» полках?
(34) И понимал всё отчётливее, что ответить на это добросовестно и серьёзно много труднее, чем может показаться поначалу.
(35) Да, видимо, наступил или наступает «кризис информато перенасыщение ею, когда новый популярный рассказ об удивительных подробностях мира не впечатляет уже так свежо и непосредственно, как раньше.
(36) Чаша полна с краями, и каждая новая капля уже ощущается как некая полновесная тяжесть.
(37) И хочется не новой информации, а нового понимания.
(38) Это не значит, разумеется, что научно-популярные книги теряют читателя; они будут иметь постоянный, но уже ровный спрос; их будут покупать, как покупают и сейчас, независимо ни от какой волны
Бальзака или Тютчева.
(39) Но «волна» - важный симптом.
(40) Уже как бы в самом воздухе, которым мы дышим, растворены элементарные данные о том, что такое хромосома и что такое муравей.
(41) И теперь рождается вопрос, тысячелетний и вечно новый: что такое сегодня человек? жизнь человеческого духа? человеческая личность?
(42) Рождаются вопросы эти с особенной остротой, потому что читатель догадывается всё яснее, что он узнал из книг достаточно много о галактиках и пчёлах и ничтожно мало о себе самом...
(43) А кто должен ему ответить?
(44) Разумеется, философия...
Богат Евгений Михайлович (1923—1985) — советский журна-
(По В. Богату)
лист, писатель.