Текст: 1) В юности меня пригрела слава.
(2) Точнее сказать — огрела.
(3) Окатила ливнем всегородской известности, заливаясь за шиворот, забиваясь в уши и (если уж доводить образ до конца) слегка подмо-чив мозги, в ту пору и без того пребывавшие в довольно скорбном состоянии.
(4) Началось с того, что, учась в девятом классе музыкальной школы при консерватории, я послала в популярный московский журнал один из многих своих рассказов, которые строчила подпольно, кажет-ся, с ясельного возраста.
(5) Что мною двигало?
(6) Наивная провинциальная наглость.
(7) Рассказ напечатали.
(8) Общественность содрогнулась.
(9) Из шестнадцатилетней балбески, хронически не успевающей по точным предметам, я разом превратилась в писателя.
(10) Я послала второй рассказ — его напечатали!
(11) Послала третий - напечатали!
(12) А выпороть и усадить меня за алгебру было совершенно некому, потому что на родителей вид моей шкодливой физиономии на страницах центральной печати действовал парализующе.
(13) Однажды осенью меня кротко и очень вежливо попросили выступить перед молодой аудиторией.
(14) Меня торопливо уверили:
- Это молодая, пытливая аудитория; доставку в оба конца вам гарантируем. назначенный час я слонялась у подьезда «Общества кни-голюбов», ожидая обещанный транспорт.
(16) В сумке, перекинутой за спину, лежал мой творческий багаж - три столичных журнала с моими рассказами.
(17) Мне было восемнадцать лет, в активе я имела: новые джинсы, ослепительной силы глупость и твёрдое убеждение, что я - писатель.
(18) Пассив тоже имелся, но незначительный: несколько за прошлый семестр.
задолженностей по музыкальным дисциплинам и несчастная любовь
(19) Наконец подкатил транспорт - этакий крытый фургончик для перевозки небольшой компании.
(20) Вполне обычный «рафик», если не считать одной странноватой детали: окошки «рафика» были довольно крепко зарешёчены.
лезными воротами.
(21) Часа через полтора машина остановилась перед высокими же-
-
(22) Это... куда же мы приехали?... - слабо спросила я
-
(23) Как куда!
(24) В воспитательно-трудовую колонию...
(25) Нам писателя давно обещали.
(26) Подошли к большому деревянному бараку, вероятно здешнему очагу культуры.
(27) Внутри гудело.
(28) «Конвою-то у меня малова-то», — подумала я обречённо.
(29) Несмотря на состояние сильнейшей анестезии, я отметила, что их актовый зал похож на вагон-теплушку времён войны: длинный, до-щатый, битком набитый серо-чёрными ватниками.
(30) Лиц не было.
(31) Я их не видела.
(32) Страх и отвращение слепили глаза.
(33) Были серые, тусклые, бритоголовые рожи.
(34) Без возраста.
(35) Ватники, с кочками бритых голов, озверело затопали, засвистели и нецензурно-восхищённо заорали.
(36) Зыбким голосом, не поднимая глаз от страницы, я бормотала текст своего рассказа...
(37) Вдруг из задних рядов сказали громко и лениво:
- Ну, хвать уже!
(38) Пусть поёт...
(39) Я попятилась по сцене, наткнулась на фортепиано и, не удержав равновесия, с размаху села на открытую клавиатуру...
(40) И вдруг я увидела путь к спасению.
(41) Решительно плюхнувшись на колченогий стул, я ударила кула-ками по басовому и верхнему регистрам, и ватники вдрут заткнулись.
(42) На пятой песне один из ватников на цыпочках принёс стакан с водой и бесшумно поставил передо мной на крышку инструмен-та...
(43) Я потянулась за стаканом воды и бросила взгляд на ватники в зале.
(44) И вдруг увидела лица.
(45) И увидела глаза.
(46) Множество человеческих глаз.
(47) Напряжённых, угрюмых.
(48) Страдающих.
(49) Страстных.
(50) Это были мои сверстники, оольше - мое поколе-ние, малая его часть, отсечённая законом от общества.
(51) И новый, неожиданный, электрической силы стыд пронзил меня: это были люди с Судьбой.
(52) Пусть покалеченной, распроклятой и преступ-ной, но Судьбой.
(53) Я же обладала новыми джинсами и тремя рассказами в столичных журналах.
(54) Глотнув холодной воды, я поставила стакан на крышку инструмента и сказала:
— А сейчас я буду петь вам Высоцкого.
(55) Они не шелохнулись.
(56) Сколько я пела - час? три?
(57) Не помню...
(58) Вспоминаю только звенящую лёгкость в области души, словно я отдала им всё, чем в ту пору она была полна.
Требования:
(59) Они хлопали мне стоя.
(60) Долго...
(61) Потом шли за мной по двору колонии и всё хлопали вслед.
... 62)Зарешёченный «рафик» унёс меня в сторону городской вольной жизни, к той большей части моего поколения, которая официально не была лишена конституционных прав.
(63) Всё, пожалуй...
(64) Но иногда я вспоминаю почему-то небольшой квадрат скользящего неба, поделённый прутьями решётки на ма-ленькие, голубовато-синие пайки.
(65) И ещё вспоминаю: как они мне хлопали!
(66) Я, наверное, в жизни своей не услышу больше таких аплодисментов в свой адрес.
(67) И хлопали они, конечно, не мне, а большим поэтам, песни которых я пропела, как умела, под аккомпанемент разбитого фортепиано.
(68) Не думаю, чтобы мой неожиданный концерт произвёл переворот в душах этих отверженных обществом ребят.
(69) Я вообще далека от мысли, что искусство способно вдруг раз и навсегда перевернуть человеческую душу.
(70) Скорее, оно каплей точит много-вековой камень зла, который тащит на своём горбу человечество.
(71) И если хоть кто-то из тех бритоголовых моих сверстников сумел, отбыв срок, каким-то могучим усилием характера противостоять инерции своей судьбы и выбраться на орбиту человеческой жизни, я льшу себя мыслью, что, может быть, та давняя капля, тот мой наивный концерт тихой тенью сопутствовал благородным усилиям этой неприкаянной души...
(По Д. И. Рубиной*)