Текст:
(1) Я стоял перед бабушкиным домом, промаргивался.
(2) Ставни закрыты.
(3) На трубе снег шапкою, будто на пне.
(4) У ворот не притоптано, даже в железном кольце ворот полоски снега.
(5) Снег, снег, везде снег, белый, нетронутый.
(6) Мне хотелось снять фэзэошную шапку, вцепиться зубами в ее потную подкладку.
(7) Движимый каким-то мучительным чувством, с ясным сознанием, что делать этого не надо, я все-таки решительно перелез через заплот и оказался во дворе моего детства.
(8) Не совладал с собой.
(9) Всюду снег, внезаправдашно белый, пухлый, и ни одного следочка!
(10) Подле навеса в беспорядке набросаны крестики птичьего следа, но и те несвежие.
(11) Амбар снесен, стайки тоже, остался лишь этот старый, дощаной навес.
(12) Под ним стоял толстый, истюканный чурбак, на котором заржавели зубцы держалки.
(13) Дедушка всегда чего-нибудь мастерил на этом чурбаке.
(14) Снег слежался в его морщинах.
(15) Старые, порыжелые веники висели под навесом.
(16) В углу прислонены серые от пыли и оттого, что ими давно никто не пользовался, черенки вил и граблей.
(17) Меж досок засунуто сосновое удилище с оборванной кудельной леской.
(18) Вершинка у него не окорена - это мое удилище.
(19) Я всегда оставлял кору на вершине, чтоб крупная рыба не сломала.
(20) Столько лет хранилось!
(21) Неслышно пошел я по мягкому снегу к избе.
(22) На ступеньках крыльца лежал припорошенный полынный веник, на высунувшемся из-под крыльца метловище надета продырявленная подойница.
(23) Я смел веником снег с крыльца.
(24) Сметался он легко.
(25) Не удержался, заглянул в сердечко, вырезанное в кухонной ставне.
(26) Сначала ничего не увидел, но постепенно глаз привык к темноте и обнаружил давно не беленный шесток печи, на нем синяя большая кружка.
(27) В эту эмалированную кружку с беленькими цветочками наливала мне бабушка молоко.
(28) Пока выпьешь до дна, устанешь, и брюхо сделается тугое-тугое.
(29) Дно у кружки однажды продырявилось.
(30) Дедушка вставил вовнутрь кружок фанерки, и в кружке держали соль.
(31) Она и сейчас стоит с солью?
(32) Нет, кружка опрокинута.
(33) И соль у бабушки вывелась.
(34) Нынче она стоит немалых денег.
(35) Сколько я ни напрягался, сколько ни вытягивал шею, увидеть больше ничего не смог.
(36) Надо уходить.
(37) И я побрел со двора, в котором отшумело мое детство.
(38) Здесь было все: и игры, и драки.
(39) Здесь меня приучали к труду: заставляли огребать снег, выпроваживать весенние ручьи за ворота.
(40) Здесь я пилил дрова, вертел точило, убирал навоз, ладил трактор из кирпичей, садил первое в жизни деревце.
(41) Здесь, среди двора, ставилась летом железная печка.
(42) На ней бабушка варила варенье.
(43) А я жарился подле, с терпеливой и твердой верой: бабушка не выдержит характера и даст мне пенок с варенья или хотя бы ложку облизать.
(44) Я подпрыгнул, крепко ухватился за верхние бревна заплота, подтянулся и сел.
(45) Чего еще жду?
(46) Окрика: "А ворот тебе нету, окаянная твоя душа!
(47) Никто меня не окликнул.
(48) Я спрыгнул в сугроб, наметенный подле забора, подошел к палисаднику.
(49) За тонкими осиновыми частоколинами краснела калина.
(50) Бабушка не собрала ее на зиму, чтобы сварить пользительной и сладкой кулаги.
(51) И птицы почему-то не склевали ягоды, а калина из тех ягод, которые они склевывают раньше других и охотней других.
(52) Видать, и птицы покинули забедованную землю.
(По В. Астафьеву)