Текст:
(1) Однажды молодая чета Н., возвращаясь вечером домой, обнаружила в московском дворе, в сугробе, холст, в котором узнала картину из Третьяковской галереи.
(2) Молодожёны были любителями живописи и в Третьяковку ходили нередко.
(3) У них была неплохая память на лица, и, рассматривая холет, они убеждались, что именно это лицо видели на картине.
(4) Им показалось, что это сон, наваждение.
(5) Не буду описывать их растерянность - она понятна и нелюбителям живописи: найти под ногами картину из Третьяковки!
(6) Холсту посчастливилось: он попал в хорошие руки.
(7) Наутро молодые понесли его в Союз художников РСФСР.
(8) Посчастливилось и молодоженам: застали они автора холста.
(9) Тот, увидев, что стало с его работой, был потрясён, и это тоже понятно.
(10) Автор объяснил молодым: они нашли не саму картину из
Третьяковки, а этюд к ней, переданный в галерею города Зарайска, что ненамного уменьшило их растерянность, ибо они понимали, что и этюд не для того писался, чтобы лежать под снегом...
(11) Еду в Зарайск.
(12) Это одна из столиц, столиц истории жизни человеческого духа, это - великие имена, великие судьбы, великие духовные ценности.
(13) В этом городе родилась и умерла А.С. Голубкина, жил несколько лет А.И. Куприн, работали поэт А.И. Полежаев, основатель театрального музея А.А. Бахрушин, крупнейший языковед, академик
В.В.Виноградов, художник П. А. Радимов...
(14) И я увидел картины...
(15) Увидел в комнате, на третьем этаже
Дома культуры, она небольшая, но какая то емкая, похожая на железнодорожное купе, но не с двумя, а с несколькими рядами полок по стенам, на большое купе, уставленное вещами снизу доверху.
но когда то весело и радостно участвовали в жизни: немая, без струн,
(16) Это старые вещи.
(17) Сейчас они, по-видимому, не нужны никому, мандолина; беззвучный, «без шкуры», барабан;
радиоаппаратура: пёстрые театральные костюмы, которые, чувствуется, никто уже не надевал, и разная малопонятная живописная ветошь...
(18) В этой комнате держат то, что уже отзвучало, отыгралось.
(19) В ней холодно, как и в остальных помещениях Дома культуры, и, несмотря на некоторую экзотику, достаточно уныло. ветхое и ненужное, можно подумать, что это дорожки, половики,
(20) У самого порога лежит тяжелый рулон: нечто, судя по виду, тоже отслужившие честно под подошвами отмеренный им век.
(21) Но это - картины.
я - выносим рулон в коридор, распаковываем, расстилаем на полу,
(22) Втроём - директор Дома Б. Дергачёв, журналист II. Ильяшенко и осторожно, потому что холсты рассыпаются, вернее, осыпаются под руками.
живописной поверхностью к суровой незагрунтованной изнанке холста.
(23) Картины, их шесть, лежали долго, телом к телу, живой, ранимой
(24) Их укатали в рулон, будто бы они в самом деле половики, истёртые до залысин, до дыр.
(25) Они действительно истёрты, изранены, но они картины!
с ненужной бутафорией?
(28) Мне, когда увидел, захотелось унести их с
(26) Их шесть.
(27) Но почему же эти несчастные шесть истлевают рядом собой, как хочется иногда забрать с улицы бездомную собаку, чтобы накормить, согреть.
(29) Ведь это же тоже живое...
Москве, на Кузнецком мосту, после демонстрировалась та самая
(30) Уже работая над этой статьёй, я узнал, что в выставочном зале в художественная галерея XVIII века, которая быль обнаружена в Зарайске.
(32) Радостным событием.
(33) Именинами сердца.
(31) Эта выставка стала подлинным событием в культурной жизни.
история.
(35) Нет памяти - нет истории.
(34) Фрэнсис Бэкон писал четыреста лет назад, что память - это разрушаясь медленно.
(37) Может быть, лет пятьдесят.
(38) Может быть, лет
(36) Лежали лежали полотна навалом в тишине и сырости,
(39) Но важно не это.
(40) Они были утрачены и найдены.
(41) Они были похоронены и воскрешены.
(42) Это обнадёживает!..