(1) Мы вытянулись гуськом, шли молча след в след, словно по сторонам было минное поле.
(2) Глухие ухающие удары, доносившиеся с лесосеки, перемежались теперь с раскатистым треском, напоминавшим пулемётные очереди.
(3) Потом стал долетать до нас высокий, комариный голос пилы, и чем ближе мы подходили, тем надсаднее, ниже и злее становился этот звон.
(4) Наконец Пассар поднял руку, остановился.
(5) От неожиданности мы почти столкнулись.
(6) Перед нами метрах в ста качнулся и стал валиться высокий кедр; сначала он вроде бы застыл в наклонном положении, и казалось, что он ещё выпрямится и его тупая, словно подстриженная небесным парикмахером, вершина снова появится в оголённом проёме.
(7) Но, помедлив какое-то мгновение, тяжёлыми косматыми лапами погрозил он, опрокидываясь, небу и быстро пошёл к земле, со свистом рассекая воздух, по-медвежьи с треском подминая долговязый орешник, и с пушечным грохотом ударился наконец оземь.
(8) Гулким стоном отозвалась земля, и долго, как смертный прах, парило в воздухе облако снежной пыли.
(9) И в наступившей тишине было жутко смотреть на этого поверженного недвижного, точно труп, лесного великана, на мотающиеся обломанные, как костолыжки, ветви орешника да трескуна, на пустой, как прорубь в пропасть, небесный проём, который ещё мгновение назад закрывала кудлатая голова кедра.
(10) Возле высокого пня, похожего на лобное место, стоял вальщик в оранжевой каске с брезентовым, спадающим на плечи покрывалом.
(11) На пне лежала бензопила — совсем игрушечной казалась она на этом поперечнике, размером с хороший круглый стол.
—
(12) Как же вы ухитрились эдакую махину? — спросил я вальщика.
—
(13) Минут сорок провозился....
(14) С подпилом брал её, с обоих концов...
(15) Натанцевался.
(16) Вальщик — немолодой, густая тёмная борода на щеках заметно серебрилась, но был он плотный, коренастый и, видимо, немалой силы.
(17) Однако я заметил, что пальцы у него дрожали; когда он скручивал цигарку, крупинки махры полетели на землю.
—
(18) Не владеют пальцы, — как-то извинительно улыбнулся он, перехватив мой взгляд. —
(19) Как повалишь кедру — руки и ноги трясутся.
(20) Ничего не поделать.
— (21 От чего?
(22) От усталости?
—
(23) Да нет...
(24) Вроде оторопь берёт.
(25) Испуг не испуг, но сердце бьётся и что-то такое подкатывает под самый дых!
(26) Повалишь такое вот дерево, как живую душу сгубишь.
(27) Пятнадцать лет уж как валю, а всё ещё оторопь берёт.
(28) Пинегин похлопал вальщика по спине.
—
(29) Вот они, покорители тайги!
—
(30) А зачем её покорять, тайгу-то? — спросил я Пинегина.
— (З1) Как зачем?
(32) Человек — хозяин своей земли!
(33) Да поймите же, дело не в рубке!..
(34) Лес — это стройки, лес — это химия, лес — это валюта, наконец.
—
(35) И это по-хозяйски? — я указал на заломанные деревья.
—
(36) Ну, это пустяки...
(37) Зарастут, новые вырастут.
—
(38) Как можно говорить такие слова?
(39) Кто в тайге живёт, знает — такое дело не зарастёт.
(40) Гнить будет, болеть будет...
(41) Короед появится.
(42) Тайга пропадёт!
(43) Мы опять растянулись гуськом и шли за Пассаром.
(44) Ухающие раскатистые удары теперь раздавались где-то справа, но всё казалось, что вот-вот перед нами повалится очередной кедр...
(45) Затихли отдалённые глухие раскаты, — видать, вальщики закончили работу.
(46) Ветра не было — ничто не шелохнётся.
(47) И только редко и жирно каркали вороны; они лениво перелётывали над протокой, садились на прибрежные кедры и сердито кричали на нас...
(По Б.А. Можаеву*)
* Борис Андреевич Можаев (1923—1996) — русский советский писатель.