(1) Я ушёл далеко за город.
(2) В широкой котловине тускло светились огни города, оттуда доносились смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи.
(3) А кругом была тишина.
(4) По краям дороги, за развесистыми вётлами, волновалась рожь и тихо трещали перепела; звёзды теплились в голубом небе.
(5) Всё больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворённости.
(бЭта ночь была удивительно хороша.
(7) Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта.
(8) Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и всё-таки ворочусь домой недовольный и печальный.
(9) Почему?
(10) Я сам не понимаю...
(11) Я не могу иначе как с улыбкою, относиться к одухотворению природы поэтами и старыми философами, для меня природа как целое мертва.
(12) В ней нет души, в ней нет свободы...
(13) Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота.
(14) Я чувствую: эта красота не доступна мне, я не способен воспринять её во всей целости; и то немногое, что она мне даёт, заставляет только мучиться по остальному.
(15) Никогда ещё это настроение не овладевало мною так сильно, как теперь.
(16) Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку.
(17) Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки.
(18) Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел небольшой флигель, и звуки неслись из его раскрытых настежь неосвещённых окон.
(19) Музыкант стал играть.
(20) Я поднялся, чтобы уйти:
грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.
(21) Я медленно подвигался вперёд, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сучок, а музыкант играл...
(22) Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация.
(23) Но что это была за импровизация!
(24) Прошло пять минут, десять, а я, остановившись, жадно слушал.
(25) Звуки лились робко, неуверенно.
(26) Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах.
(27) Не самою мелодией приковывали они к себе внимание - её, в строгом смысле, даже и не было, - а именно этим исканием, томлением по чему-то другому, что невольно ждалось впереди.
(28) Сейчас уж будет настоящее - думалось мне.
(29) А звуки лились всё так же неуверенно и сдержанно.
(30) Что это?
(31) Неужели нашёлся кто-то, кто переживал теперь то же самое, что я?
(32) Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.
(33) Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним - другой, третий, и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка.
(34) Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи.
(35) Я слушал затаив дыхание.
(36) Ночь молчала тоже прислушивалась, - чутко, удивлённо прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков.
(37) Побледневшие звёзды мигали реже и неувереннее; густой туман над прудом стоял неподвижно; берёзы замерли, поникнув плакучими ветвями, и всё кругом замерло и притихло.
(38) Над всем властно царили нёсшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки, казалось, гремели над землёю, как раскаты грома.
(39) С новым и странным чувством я огляделся вокруг.
(40) Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте.
(41) Но я смотрел на неё уже другими глазами: всё окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.
(42) Теперь всё было осмысленно, всё было наполнено глубокой, дух захватывающей,
HO родной, понятной сердцу красотой.
(43) И эта человеческая красота затмила, закрыла, заслонила собою, не уничтожая ту красоту, по-прежнему далёкую, по-прежнему непонятную и недоступную.