(1) Как же давно я мечтал и надеялся жарким летним днем пойти через Красную гору к плотине на речке Юг.
(2) Красная гора - гора детства и юности.
(3) И этот день настал.
(4) Открестившись от всего, разувшись, чтобы уже совсем как в детстве ощутить землю, по задворкам я убежал к реке, напился из родника и поднялся на Красную гору.
(5) Справа внизу светилась и сияла полная река, прихватившая ради начала лета заречные луга, слева сушились на солнышке малиново-красные ковры полевой гвоздики, а еще левей и уже сзади серебрились серые крыши моего села.
(6) А впереди, куда я подвигался, начиналась высокая бледно-зеленая рожь.
(7) По Красной горе мы ходим работать на кирпичный завод.
(8) Там, у плотины, был еще один заводик, крахмалопаточный, стояли дома, бараки, землянки.
(9) У нас была нелегкая взрослая работа: возить на тачках от раскопа глину, переваливать ее в смеситель, от него возить кирпичную массу формовщицам, помогать им расставлять сырые кирпичи для просушки.
(10) Вообще это было счастье - работа.
(11) Идти босиком километра два по росе, купаться в пруду, влезать на дерево, воображать себя капитаном корабля, счастье - идти по опушке, собирать алую землянику, полнить ею чашку синего колокольчика, держать это чудо в руках и жалеть и не есть, а отнести домой, младшим - брату и сестренке.
(12) И сегодня я шел босиком.
(13) Шел по тропинкам детства.
(14) Но уже совсем по другой жизни, нежели в детстве
Я лег на траву на спину и зажмурился от обилия света.
(15) Потом привык, открыл глаза, увидел верхушки сосен, берез, небо, и меня даже качнуло - это вся земля подо мной ощутимо поплыла навстречу бегущим облакам.
(16) Это было многократно испытанное состояние, что ты лежишь на палубе корабля среди моря
Я очнулся.
(17) Так же неслись легкие морские облака, так же клонились им навстречу мачты деревьев, так же серебрились зеленые паруса березовой листвы.
(18) Встал, ощущая радостную легкость.
(19) Бежать по-прежнему не получилось - дорога была выстелена колючими сухими шишками.
(20) Чистый когда-то лес был завален гнилым валежником, видно было, что по дороге давно не ездили.
(21) Видимо, она теперь в другом месте.
(22) Все же переменилось, думал я. И ты другой, и родина.
(23) Но главное, в чем я честно себе признавался, - это то, что еду сюда как писатель, чтобы слушать язык, родной говор.
(24) Это о нашем брате сказано, что ради красного словца не пожалеет родного отца.
(25) Вот сейчас в магазине худая, в длинной зеленой кофте, женщина умоляла продавщицу дать ей взаймы. «Я отдам, - стонала она, - отдам.
(26) Если не отдам, утоплюсь». - «Лучше сразу иди топись, - отвечала продавщица. - Хоть сразу, хоть маленько погодя
Но как же не любить родину, когда она так магнитна во всем?
(27) Ведь это именно она тянула меня к себе, когда звала на Красную гору и к плотине.
(28) Я шел в детство, на блеск костра на песке, на свет ромашек, на тихое голубое свечение васильков во ржи, надеялся услышать висящее меж землей и облаками серебряное горлышко жаворонка, шел оживить в себе самого себя, чистого и радостного, цеплялся за прошлое, извиняя себя, теперешнего, нахватавшего на душу грехов, и как хорошо, и как целебно вылечила меня исчезнувшая плотина.
(29) Так и мы исчезнем.
(30) А память о нас - это то, что мы заработаем в земной жизни.
(31) Мы все были достойны земного счастья, мы сами его загубили.
(По Крупину В. Н.)