(1) вспоминая все обиды, нанесённые ей, собака не доверяла людям, которые хотели её приласкать, поджав хвост, убегала, а иногда со злобой набрасывалась на них, пытаясь укусить.
(2) приехавшие дачники были очень добрыми людьми, а то, что они были далеко от города, дышали хорошим воздухом, видели вокруг себя всё зелёным, голубым и без- злобным, делало их ещё добрее.
(3) теплом входило в них солнце и выходило смехом и расположением ко всему живущему.
(4) сперва они хотели прогнать собаку, потому что она рычала при их приближении и пыталась укусить, но потом привыкли и иногда по утрам вспоминали:
–
(5) а где же наша кусака?
(6) и это новое имя «кусака» так и осталось за ней.
(7) с каждым днём кусака на один шаг уменьшала пространство, отделявшее её от людей, присматривалась к их лицам и усваивала их привычки.
(8) лёля окончательно ввела её в счастливый круг отдыхающих и веселящихся людей.
(9) девочка звала собаку к се- бе:
–
(10) кусачка, пойди ко мне!
(11) ну, хорошая, ну, милая, пойди!
(12) сахару хо- чешь?
(13) ну, пойди же!
(14) но кусака не шла: боялась.
(15) и осторожно, говоря так ласково, как это можно было, лёля подвигалась к собаке и сама боялась: вдруг укусит.
–
(16) я тебя люблю, кусачка, я тебя очень люблю.
(17) у тебя такой хорошенький носик и такие выразительные глазки.
(18) ты не веришь мне, кусачка?
(19) и кусачка поверила: второй раз в своей жизни перевернулась на спину и при- крыла глаза, не зная, ударят её или приласкают.
(20) но её приласкали.
(21) маленькая тёплая рука прикоснулась нерешительно к шершавой голове и, словно это было знаком неотразимой власти, свободно и смело забегала по всему шерстистому телу, тормоша, лаская и щекоча.
–
(22) мама, дети!
(23) глядите: я ласкаю кусаку!
(24) когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капель- ки разбежавшейся ртути, кусака замерла от страха и беспомощного ожидания: она зна- ла, что, если теперь кто-нибудь ударит её, она уже не в силах будет впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у неё отняли ее непримиримую злобу.
(25) и когда все наперерыв стали ласкать её, она долго ещё вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей руки, и ей больно было от непривычной ласки, словно от удара.
(26) но теперь не проходило часа, чтобы кто-нибудь из подростков или детей не кри- чал:
–
(27) кусачка, милая кусачка, поиграй!
(28) и кусачка вертелась, кувыркалась и па- дала при несмолкаемом весёлом хохоте.
(29) её хвалили и жалели только об одном, что при посторонних людях, приходивших в гости, она не хочет показать своих штук и убе- гает в сад или прячется под деревянной террасой.
(30) всею своею собачьей душою расцвела кусака, и это изменило её до неузнавае- мости.
(31) у неё было имя, на которое она стремглав неслась из зелёной глубины сада; она принадлежала людям и могла им служить.
(32) разве недостаточно этого для счастья собаки?
(33) длинная шерсть, прежде висевшая рыжими, сухими космами и на брюхе вечно покрытая засохшею грязью, очистилась, почернел и стала лосниться, как атлас. 34)но страх, наверное, не совсем ещё выпарился огнём ласк из её сердца, и всякий раз при виде людей, при их приближении она терялась и ждала побоев.
(35) и долго ещё всякая ласка казалась ей неожиданностью, чудом, которого она не могла понять и на которое она не могла ответить, потому что не умела ласкаться.
(36) единственное, что могла кусака, это упасть на спину, закрыть глаза и слегка завиз- жать.
(37) но этого было мало, это не могло выразить её восторга, благодарности и люб- ви.