(1)За год службы в батарее Долговушин переменил множество должностей, нигде не проявив способностей. (2)Безропотный, молчаливо-старательный, всё бы хорошо, только уж больно бестолков оказался. (3)Когда выпадало опасное задание, о нём говорили: «Этот не справится». (4)А раз не справится, зачем посылать? (5)И посылали другого. (6)Так Долговушин откочевал в повозочные. (7)Он не просил, его перевели. (8)Может быть, теперь, к концу войны, за неспособностью воевал бы он уже где-нибудь на складе ПФС, но в повозочных суждено было ему попасть под начало старшины Пономарёва. (9)Этот не верил в бестолковость и сразу объяснил свои установки:
- В армии так: не знаешь - научат, не хочешь - заставят. (10)- И ещё сказал: - Отсюда тебе путь один: в пехоту. (11)Так и запомни.
(12)- Что ж пехота? (13)И в пехоте люди живут, - уныло отвечал Долговушин, больше всего на свете боявшийся снова попасть в пехоту. (14)С тем старшина и начал его воспитывать. (15)Долговушину не стало житья. (16)Вот и сейчас он тащился на наблюдательный пункт, под самый обстрел, всё ради того же воспитания. (17)Два километра - не велик путь, но к фронту, да ещё под обстрелом... (18)Опасливо косясь на дальние разрывы, он старался не отстать от старшины. (19)Чем дальше в тыл, тем несуетливей, уверенней делался Долговушин. (20)До кукурузы оставалось метров пятьдесят, когда на гребень окопа вспрыгнул человек в каске. (21)Расставив короткие ноги, чётко видный на фоне неба, он поднял над головой винтовку, потряс ею и что-то крикнул.
(22)- Немцы! - обмер Долговушин.
(23)- Я те дам «немцы»! - прикрикнул старшина и погрозил пальцем. (24)Он всю дорогу не столько за противником наблюдал, сколько за Долговушиным, которого твёрдо решил перевоспитать. (25)И когда тот закричал «немцы», старшина, относившийся к нему подозрительно, не только усмотрел в этом трусость, но ещё и неверие в порядок и разумность, существующие в армии. (26)Однако Долговушин, обычно робевший начальства, на этот раз, не обращая внимания, кинулся бежать назад и влево.
(27)- Я те побегу! - кричал ему вслед Пономарёв и пытался расстегнуть кобуру нагана. (28)Долговушин упал, быстро-быстро загребая руками, мелькая подошвами сапог, пополз с термосом на спине. (29)Пули уже вскидывали снег около него. (30)Ничего не понимая, старшина смотрел на эти вскипавшие снежные фонтанчики. (31)Внезапно за Долговушиным, в открывшейся под скатом низине, он увидел санный обоз. (32)На ровном, как замёрзшая река, снежном поле около саней стояли лошади. (33)Другие лошади валялись тут же. (34)От саней веером расходились следы ног и глубокие борозды, оставленные ползшими людьми. (35)Они обрывались внезапно, и в конце каждой из них, где догнала его пуля, лежал ездовой. (36)Только один, уйдя уже далеко, продолжал ползти с кнутом в руке, а по нему сверху безостановочно бил пулемет. (37)«Немцы в тылу!» - понял Пономарёв. (38)Теперь, если надавят с фронта и пехота начнет отходить, отсюда, из тыла, из укрытия, немцы встретят её пулемётным огнём. (39)На ровном месте это - уничтожение.
(40)- Правей, правей ползи! - закричал он Долговушину. (41)Но тут старшину толкнуло в плечо, он упал и уже нe видел, что произошло с повозочным. (42)Только каблуки Долговушина мелькали впереди, удаляясь. (43)Пономарёв тяжело полз за ним следом и, подымая голову от снега, кричал: - Правей бери, правей! (44)Там скат! (45)Каблуки вильнули влево. (46)«Услышал!» - радостно подумал Пономарёв. (47)Ему наконец удалось вытащить наган. (48)Он обернулся и, целясь, давая Долговушину уйти, выпустил в немцев все семь патронов. (49)Но в раненой руке нe было упора. (50)Потом он опять пополз. (51)Метров шесть ему осталось до кукурузы, не больше, и он уже подумал про себя: «Теперь - жив». (52)Тут кто-то палкой ударил его по голове, по кости. (53)Пономарёв дрогнул, ткнулся лицом в снег, и свет померк. (54)А Долговушин тем временем благополучно спустился под скат. (55)Здесь пули шли поверху. (56)Долговушин отдышался, вынул из-за отворота ушанки «бычок» и, согнувшись, искурил его. (57)Он глотал дым, давясь и обжигаясь, и озирался по сторонам. (58)Наверху уже не стреляли. (59)Там всё было кончено. (60)«Правей ползи», - вспомнил Долговушин и усмехнулся с превосходством живого над мёртвым.
(61)- Вот те и вышло правей... (62)Где ползком, где сгибаясь и перебежками, выбрался он из-под огня, и тот, кто считал, что Долговушин «богом ушибленный», поразился бы сейчас, как толково, применяясь к местности, действует он. (63)Вечером Долговушин пришёл на огневые позиции. (64)Он рассказал, как они отстреливались, как старшину убило на его глазах и он пытался тащить, его мёртвого. (65)Он показал пустой диск автомата. (66)Сидя на земле рядом с кухней, он жадно ел, а повар ложкой вылавливал из черпака мясо и подкладывал ему в котелок. (67)И все сочувственно смотрели на Долговушина. (68)«Вот как нельзя с первого взгляда составлять мнение о людях, - подумал Назаров, которому Долговушин не понравился. (69)- Я его считал человеком себе на уме, а он вот какой, оказывается. (70)Просто я ещё не умею разбираться в людях...». (71)И поскольку в этот день ранило каптёра, Назаров, чувствуя себя виноватым перед Долговушиным, позвонил командиру батареи, и Долговушин занял тихую, хлебную должность каптёра.
(По Г.Я. Бакланову*)
* Григорий Яковлевич Бакланов (1923—2009) — русский советский писатель, участник Великой Отечественной войны, представитель «лейтенантской прозы».