Отношения в семье. Вспоминаю себя, мне тринадцать лет. Мы живём в леспромхозовском посёлке, я только что вернулся на летние каникулы из школы

(1)Вспоминаю себя, мне тринадцать лет. (2)Мы живём в леспромхозовском поселке, я только что вернулся на летние каникулы из школы, которая находится в райцентре, в пятидесяти километрах от дома. (3)Живём без отца, нас у матери трое, я самый старший.
(4)С вечера мать начинает тяжело вздыхать: завтра и послезавтра, в пятницу и субботу, общественная баня, мать — банщица. (5)Ей надо натаскать с речки подле Ангары по крутому красному яру сотни ведер воды, чтобы заполнить два огромных чана. (6)Руки у матери вытянуты, болят, болит и спина, а на коромысле воду по крутяку не поднять, коромысло не годится.
(7)Я уже решил, слушая мать, что утром помогу ей, хоть она и не просит, считая, что после школы надо дать мальчишке отдохнуть. (8)Но что такое «помогу»? (9)Это значит, что я с ведрами и она с ведрами, на узкой каменистой тропке не разойтись, и мать то и дело будет заставлять меня отдыхать. (10)Уставая сама, она считает, что я, мальчишка, устаю еще больше, что детские мои силенки надрывать нельзя.
(11)Поэтому я решаю поступить по-другому. (12)Светает летом рано, по первому же свету можно подняться и до того, как уберется по дому мать, перетаскать хоть пол-Ангары. (13)Но для этого надо подняться так, чтобы не разбудить мать. (14)И я выдумываю, что мне в избе душно, я буду спать в сенях.
(15)Утром вскакиваю часа в четыре. (16)Ещё сумерки, прохладные, знобкие, но с чистым небом, обещающим красный день. (17)Бегу, согреваясь, к бане, отмыкаю её и заглядываю в чан — в тот, который на топке. (18)Дна не видать, это преисподняя, туда провалится с потрохами все что угодно. (19)Но делать нечего, я берусь за ведра и скатываюсь к речке. (20)Она шумит, прыгает по камням, над Ангарой рядом стоит парок. (21)Плещу себе из речки в лицо, на мгновение замираю. (22)Всё, теперь вперёд.
(23)Часов у меня нет, я знаю только, что надо торопиться. (24)Подъём занимает минуту-полторы, но взбегать приходится с задержанным дыханием. (25)Чуть расслабишься, чтобы перевести дух,— сдвинуться потом трудно. (26)И я ещё от воды разбегаюсь с поднятыми на руках ведрами, чтобы не задевать о камни, и всё равно задеваю, всё равно плещу на себя. (27)Остатки приношу в чан, и они булькают где-то так глубоко, что едва слышны. (28)Потом снова вниз. (29)Вверх и вниз, вверх и вниз, десятки и десятки раз. (30)Запалившись, припадаю к речке, жадно пью; от пота и наплесков я мокр с головы до ног, но обсыхать некогда.
(31)И я успеваю. (32)Но, возвращаясь домой, я знаю, что такое усталость. (33)Меня качает. (34)В избе у нас еще тихо, я осторожно приоткрываю дверь в сенцы, отметив, что мать не выходила, сбрасываю мокрую одежду в угол и залезаю под одеяло. (35)Всё равно матери разогревать топку, все равно ей идти. (36)Вот удивится-то! (37)Так и подогнутся под нею ноги! (38)Я моментально засыпаю.
(39)Просыпаюсь от плача. (40)Дверь из избы в сенцы приоткрыта, и я слышу, как топчутся вокруг матери сестренка с братишкой, как она сквозь слезы что-то отвечает им. (41)И плачет, и плачет. (42)И чувствую, как у самого у меня проступают слезы, как сладким страданием забивает горло. (43)Так хорошо!..
(44)...Мы жили в непролазной нужде, видели, каково приходится нашим матерям накормить-обшить нас, и взять на себя доступную нам, ребятишкам, долю их трудов было для нас так же естественно, как съесть кусок хлеба. (45)Подталкивать к помощи нас не приходилось. (46)У матери радостей было в те суровые годы ещё меньше, чем у нас, всякая радость от нас и шла, и мы своим услужением старались её доставить. (47)Мы рано становились взрослыми, и, с точки зрения иных теоретиков воспитания, детства у нас не было.
(48)В самом деле: где ему быть? (49)С семи годочков верхом на лошади возишь копны в сенокосную страду, с десяти кормишь ушицей всю семью, с двенадцати боронишь колхозные поля, с четырнадцати пашешь, как взрослый мужик... (50)Не бывали мы в пионерских лагерях, не слыхали об «Артеке», костры жгли в лесу да у Ангары больше за делом; за ягодой, за грибами шли с ведрами, чтобы принести домой, на острова плавали, чтобы нарвать дикий лук и чеснок... (51)С малых лет в работе, в пособи, как говорилось о ребятишках, но почему же тогда с такой радостью, с такой полнотой и теплотой, с таким чувством необъятности выпавшего нам счастья вспоминаются те годы? (52)Детство есть детство, это верно. (53)Оно, открывая мир, удивляется и радуется любой малости. (54)Но и при этом никогда не соглашусь я, что мы были чем-то обделены (кроме, быть может, книг, которые узнавали позже), напротив, считаю, что повезло нам с выпавшими на детство трудными годами, ибо тогда не было времени на воспитание, а шли мы вместе со взрослыми ото дня к дню и шли, естественно, научаясь любви, состраданию, трудам и правилам, которые вкладываются в нравственность... (55)А уж как мы верили, что наступят лучшая жизнь! (56)И она наступила.
(По В. Г. Распутину)