Множество русских писателей в своих произведениях рассуждали над различными проблемами и пытались решить их. Одним из таких писателей является Константин Георгиевич Паустовский, известный советский писатель и классик, который в одном из своих литературных творений поднял проблему определения понятия шедевра, его признаки и свойства.
Писатель раскрывает данную проблему на примере личного опыта: жизненной ситуацией с которой он столкнулся. Константин Георгиевич наслаждается природой и вдохновляется её красотами, путешествуя на своей лодке. Он внимательно следит за шедеврами природы, которые окружали его: летящими журавлями, бульканьем воды. Автор сравнивает шедевры, созданные природой, с литературными шедеврами поэта и прозаика Лермонтова. Автор обращает внимание читателя на то, что даже крик журавлей остается в его памяти надолго, что говорит о том, что это неподдельный шедевр природы. "Один из верных признаков шедевров — они остаются жить в нас надолго, почти навсегда. "Также автор особое внимание уделяет творчеству Михаила Юрьевича, он отмечает в его творчестве присутствует особый "жар души" , который при чтении передается читателю. "Один из верных признаков шедевров — они остаются жить в нас надолго, почти навсегда". Паустовский намеренно рассказывает читателю о природных шедеврах и шедеврах искусства, так как в его понимании признаки, говорящие о неподдельной красоте того или иного объекта, одинаковы и для природы, и для искусства. Метафорично Паустовский иллюстрирует это в предложении: "Каждая строка стихов разгорается, подобно тому как с каждым днём сильнее бушуют осенним пламенем громады лесов за рекой". Оба примера, дополняя друг друга, дают понять читателю, что такое шедевр: именно он вызывает радость, жажду выйти за пределы своего мастерства, помогает вовлечь читателя в свое произведение, дает ему возможность стать частью этого художественного мира. В свою очередь великий шедевр природы обладает теми же признаками, кроме того он еще и является целебным подарком, который дает возможность видеть красоту в простом и восхищаться ею.
Мнения автора по данной проблеме выражено ясно и однозначно. Константин Георгиевич убежден в том, что все совершённые творения человеческого гения — это и есть шедевры, так как они исполнены благодаря его труду, таланту, умению и старанию. В каждый труд автор вкладывает свою душу. Природные творения не менее прекрасны, они наполнены особой красотой, главное, чтобы человек смог ее прочувствовать.
Я полностью согласна с мнением автора в том, что каждый шедевр-индивидуален. Природа не создает повторяемые образы, ведь невозможно найти два одинаковых дерева, они всегда уникальны. Так и художественное произведение, так как автор вкладывает туда не только идею, но и свое мировоззрение, свои мысли и проблемы, то творение вряд ли будет похоже на другие. Это все и является одним из отличительных черт, относящихся к шедеврам. В произведении "Война и мир" Льва Николаевича Толстого хорошо описана сцена под небом Аустерлица, когда один из главных героев, Андрей Болконский, был ранен. Он лежал на земле и его глаза устремились вверх, они наблюдали красоту голубого неба, как быстро бежали по небу облака, именно это небо вдохновило Андрея на глубокое осознание смысла своей жизни, что, непременно, оставило след в его памяти как настоящий шедевр. Также в произведении "Мастер и Маргарита" М. Булгакова, где главный герой, Мастер. написал такой роман, который оставил огромный в след и нашел отклик в сердце Маргариты, которая поистине считала это шедевром.
В заключение хочется сказать, что шедевр — это не только неповторимое творение талантливых людей, но и ежедневный труд и наслаждение от проделанной работы. Но не стоит забывать, что шедевры могут создаваться ещё и природой, которая может вдохновить и подарить глоток новых эмоций любому, кто к ней обратится.
(5)«Мга» то сгущалась, то бледнела. (6)Тогда сквозь неё проступали, как через матовое стекло, туманные видения вековых ракит на берегах, увядшие пажити и полосы изумрудных озимей.
(7)Я плыл на лодке вниз по реке и вдруг услышал, как в небе кто-то начал осторожно переливать воду из звонкого стеклянного сосуда в другой такой же сосуд. (8)Вода булькала, позванивала, журчала. (9)Звуки эти заполняли всё пространство между рекой и небосводом. (10)Это курлыкали журавли.
(11)Я поднял голову. (12)Большие косяки журавлей тянули один за другим прямо к югу. (13)Они уверенно и мерно шли на юг, где солнце играло трепещущим золотом в затонах Оки, летели к тёплой стране с элегическим именем Таврида.
(14)Я бросил вёсла и долго смотрел на журавлей. (15)По береговой просёлочной дороге ехал, покачиваясь, грузовик. (16)Шофёр остановил машину, вышел и тоже начал смотреть на журавлей.
(17)— Счастливо, друзья! — крикнул он и помахал рукой вслед птицам.
(18)Потом он опять забрался в кабину, но долго не заводил мотор, должно быть, чтобы не заглушить затихающий небесный звон. (19)Он открыл боковое стекло, высунулся и всё смотрел и смотрел, никак не мог оторваться от журавлиной стаи, уходившей в туман. (20)И всё слушал плеск и переливы птичьего крика над опустелой по осени землёй.
(21)За несколько дней до этой встречи с журавлями один московский журнал попросил меня написать статью о том, что такое «шедевр», и рассказать о каком-нибудь
литературном шедевре. (22)Иначе говоря, о совершенном и безукоризненном произведении. (23)Я выбрал стихи Лермонтова «Завещание».
(24)Сейчас на реке я подумал, что шедевры существуют не только в искусстве, но и в природе. (25)Разве не шедевр этот крик журавлей и их величавый перелёт по неизменным в течение многих тысячелетий воздушным дорогам?
(26)Птицы прощались со Средней Россией, с её болотами и чащами. (27)Оттуда уже сочился осенний воздух, сильно отдающий вином. (28)Да что говорить! (29)Каждый осенний лист был шедевром, тончайшим слитком из золота и бронзы, обрызганным киноварью и чернью.
(30)Каждый лист был совершенным творением природы, произведением её таинственного искусства, недоступного нам, людям. (31)Этим искусством уверенно владела только она, только природа, равнодушная к нашим восторгам и похвалам.
(32)Недавно я читал воспоминания о Бунине. (33)О том, как жадно он следил в конце своей жизни за работой советских писателей. (34)Он был тяжело болен, лежал не вставая, но всё время просил и даже требовал, чтобы ему приносили все книжные новинки, полученные из Москвы.
(35)Однажды ему принесли поэму Твардовского «Василий Тёркин». (36)Бунин начал её читать, и вдруг близкие услышали из его комнаты заразительный смех. (37)Близкие встревожились. (38)В последнее время Бунин редко смеялся. (39)Вошли в его комнату и увидели Бунина, сидящего на постели. (40)Глаза его были полны слёз. (41)В руках он держал поэму Твардовского. (42)— Как великолепно! — сказал он. (43)— Как хорошо! (44)Лермонтов ввёл в поэзию превосходный разговорный язык. (45)А Твардовский смело ввёл в стихи и язык солдатский, совершенно народный.
(46)Бунин смеялся от радости. (47)Так бывает, когда мы встречаемся с чем-нибудь подлинно прекрасным.
(48)Тайной сообщать обыденному, житейскому языку черты поэзии владели многие наши поэты — Пушкин, Некрасов, Блок (в «Двенадцати»), но у Лермонтова этот язык сохраняет все мельчайшие разговорные интонации и в «Бородине», и в «Завещании».
(49)Распространено мнение, что шедевров немного. (50)Наоборот, мы окружены шедеврами. (51)Мы не сразу замечаем, как осветляют они нашу жизнь, какое непрерывное излучение — из века в век — исходит от них, рождает у нас высокие стремления и открывает нам величайшее хранилище сокровищ — нашу землю.
(52)Каждая встреча с любым шедевром — прорыв в блистающий мир человеческого гения. (53)Она вызывает изумление и радость.
(По К. Паустовскому*)
*Константин Георгиевич Паустовский (1892 - 1968) — русский советский писатель.