Проявлять благородство души и сохранить его в тяжелых жизненных ситуациях сможет не каждый. Не каждый способен жертвовать своими интересами ради других, прощать оступившихся людей и продолжать верить в доброту.
Текст писателя Виктора Астафьева заставляет задуматься над актуальной во все времена проблемой великодушия. Данная проблема актуальна по своему значению во все времена. Люди с большим добрым сердцем спасают мир от злобы, дарят положительные эмоции, наставляют на правильный путь. Автор данного текста повествует именно о таком человеке — пожилом бойце, который преподал жизненно важный урок молодому солдату. Внимание читателей привлекает эгоизм парня, связанный с сильным голодом во время войны, поэтому все мысли бойца сосредоточены на: «длинной, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта»». Всеми силами паренек сдерживает себя, дабы не увести из-под носа у напарника макаронину, чувство голода доминирует над всеми человеческими качествами.
Пожилой напарник же проявил добродушие и мудрость, деля заветную макаронину на две неравные части и оставляя себе меньшую. Ожидания молодого бойца не оправдались: «Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше», такой великодушный поступок напарника оставил след в душе парня. В двух приведенных мной иллюстрациях из текста можно увидеть подчиненный физиологическим потребностям эгоизм одного напарника, а добродушие и мудрость второго напарника. Вопреки личным интересам человек способен жертвовать последним, что у него есть, это проявление высшего нравственного качества человеческой души.
Автор считает поступок немолодого солдата достойным и правильным. Позиция Астафьева раскрывается в следующем предложении: «И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу преподанного мне урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь».
Нельзя не согласиться с автором текста в том, что необходимо воспитывать в себе человечность и сохранять её в любых ситуациях.
Добрые люди не ограничены в своих поступках, они бескорыстно могут спасать и помогать миру. Так, в произведении Александра Куприна «Чудесный доктор» настоящим чудом стал поступок неравнодушного доктора Пирогова. Семейство Мерцаловых, находясь на границе жизни и смерти, находит своего спасителя в лице неизвестного доктора, который спасает больного ребенка и помогает материально. Своим соучастием и заботой он излечивает отчаявшиеся души семьи и раскрывает перед ними новый смысл жизни. Влияние доброты человеческой не измеряется никакой ценой, поэтому необходимо ценить данное качество и порождать добро.
Федор Михайлович Достоевский в романе «Преступление и наказание» раскрывает персонажа Соню Мармеладову как источник искреннего добродушия. 
В заключение приведу цитату Достоевского: «Без великодушных идей человечество жить не может». Великодушие помогает каждому и спасает человеческие души. Хочется верить, что люди исключат эгоизм и зацикленность на своих интересах, а начнут проявлять доброту и заботу к ближнему.
(4)В пару со мной угодил пожилой боец. (5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. (6)Мой напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая...
(7)Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. (8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплёскивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
(9)В котелке оказалась одна макаронина. (10)Одна на двоих. (11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». (12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. (13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнёт обратно, шлёпнется в котелок, рукою мне хотелось её сцапать — и в рот!
(14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? (15)Ну, завезёшь по лбу ложкой, ну, может, пнёшь и скажешь: «Шакал!»
(16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. (17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина...
(18)Раздался тихий звук. (19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет... (20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась ещё дородней и привлекательней своим царственным телом.
(21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — и в глубине его усталых глаз я заметил какое-то всё-понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. (22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребёт себе.
(23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше.
(24)Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул её в вещмешок и ушёл куда-то. (25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
(26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.