Художественная литература ненавязчиво и мудро учит нас самому главному в жизни. И предложенный текст Виктора Петровича Астафьева не исключение. Так, автор поднимает серьёзную проблему проявления человечности в трудных жизненных ситуациях.
Актуальность поставленной проблемы не вызывает сомнений. Не секрет, что, находясь в тяжелом положении, а особенно на войне, перед человеком встаёт серьёзный выбор: быть максимально отзывчивым по отношению к окружающим или же стараться делать всё для личной выгоды. Безусловно, в большинстве случаев люди предпочитают проявлять эгоизм, когда на кому стоит собственная жизнь. Однако многие остаются верными своим нравственным принципам и ведут себя достойно с нуждающимися в помощи. Рассмотрим данную проблему на примере поступка пожилого бойца. Вспомним, какого мнения первоначально был молодой солдат о своём напарнике, когда на дне котелка осталась одна сытная макаронина: "...Ясное дело, конец макаронины, который подлиннее, он загребёт себе". Герой с недоверием отнёсся к старому солдату, так как был уверен, что во время голода у того обязательно проявятся жадность и озлобленность. И действительно, многим покажется логичным и разумным воспользоваться положением и забрать последний кусок пищи себе, пока существует такая возможность. Эгоизм на войне кажется благоразумным, ведь вероятность поступить иначе крайне мала.
Однако описание дальнейшего поступка старого солдата заставляет усомниться в правильности мышления рассказчика: "Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше". Выяснилось, что никаких эгоистических побуждений у напарника не было. Он оказался способным на поистине жертвенный поступок. Старик поставил интересы голодного юноши выше своих, хотя легко мог ослушаться совести, и это действительно заслуживает уважения.
Такое яркое противопоставление ложного мнения героя о напарнике и действительной сущности старого солдата позволяет понять, что тот является поистине отзывчивым человеком, способным на поступки в тяжёлое военное время.
Позиция автора текста по поставленной проблеме выражена ясно и однозначно: В. П. Астафьев убеждает читателей в том, что проявление человечности в тяжёлых жизненных ситуациях заключается в готовности помочь ближнему в трудную минуту даже ценой собственного комфорта.
Я полностью разделяю точку зрения автора и считаю, что жертвенность — неотъемлемая составляющая человечности в сложное время. Вспомним поступок семьи Ростовых из романа-эпопеи Л. Н. Толстого "Война и мир". По инициативе Наташи подводы для вывода имущества были отданы раненым солдатам. Ростовы пожертвовали личными благами ради нуждающихся, что является идеальным примером проявления человечности, а Наташу характеризует как невероятную личность. Человечность и благородство — это качества, проявлять которые важно в любых ситуациях.
В современном мире нередко приходится задумываться над такой проблемой, как проявление человечности в трудных жизненных ситуациях. Ценность предложенного текста в том, что он помогает понять и осознать, насколько важно уметь быть отзывчивым к окружающим, по-настоящему нуждающимся в помощи.
(4)В пару со мной угодил пожилой боец. (5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. (6)Мой напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая...
(7)Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. (8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплёскивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
(9)В котелке оказалась одна макаронина. (10)Одна на двоих. (11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». (12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. (13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнёт обратно, шлёпнется в котелок, рукою мне хотелось её сцапать — и в рот!
(14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? (15)Ну, завезёшь по лбу ложкой, ну, может, пнёшь и скажешь: «Шакал!»
(16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. (17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина...
(18)Раздался тихий звук. (19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет... (20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась ещё дородней и привлекательней своим царственным телом.
(21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — и в глубине его усталых глаз я заметил какое-то всё-понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. (22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребёт себе.
(23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше.
(24)Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул её в вещмешок и ушёл куда-то. (25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
(26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.