Почему необходимо противостоять лицемерию и коварству? Именно этот вопрос находится в центре внимания В.Г. Короленко.
Позиция автора предельно ясна. В.Г. Короленко считает, что бороться с лицемерными и коварными людьми жизненно необходимо, так как безнаказанность позволяет им разрушать чужие судьбы, в то время как решительный и законный отпор способен полностью уничтожить их мнимое всемогущество и защитить окружающих.
Чтобы привлечь внимание читателя к вопросу, автор пишет о местном ябеднике Антонии Банькевиче, который под «сладостной» наружностью скрывал натуру опасного хищника, державшего в страхе целую деревню через бесконечные кляузы и судебные иски. Этот пример доказывает, что коварство и лицемерие часто маскируются под добродетель, а пассивность запуганных обывателей лишь укрепляет власть подобных манипуляторов над чужими жизнями.
Продолжая мысль, автор пишет о капитане, который, в отличие от остальных, не побоялся принять вызов Банькевича, незаконно сжавшего его хлеб, и противопоставил юридическим интригам ябедника собственную решительность, иронию и силу закона. Таким образом, читателю становится очевидно, что последовательная и смелая борьба способна сорвать маску с любого лицемера: суд признал Банькевича «заведомым ябедником», лишив его возможности вредить людям.
Противопоставленные друг другу примеры помогают читателю понять, что покорность перед лицом коварства делает человека жертвой, в то время как активное противостояние и смелость полностью обезоруживают даже самого опасного и хитрого интригана.
Я согласна с мнением автора. Действительно, лицемерие и коварство нельзя оставлять без ответа. Если закрывать глаза на подлость, поддаваясь страху, то подлые люди начинают чувствовать себя хозяевами положения, от чего страдают невинные. Только открытый и твердый отпор помогает восстановить справедливость и поставить обманщика на место.
Таким образом, текст позволил задуматься о том, что лицемерие и коварство сильны лишь до тех пор, пока они не встречают искреннего, смелого и законного сопротивления.
(5)Ябедник, обладавший острым пером, знанием законов и судопроизводства, внушал среднему обывателю суеверный ужас. (6)Это был злой волшебник, знающий магическое слово, которое отдаёт в его руки чужую судьбу. (7)Усадьба Антония Банькевича представляла нечто вроде заколдованного круга.
(8)Если курица какого-нибудь соседа попадала в огород Антония, она, во-первых, исчезала, а во-вторых, начинался иск о потраве.
(9)Если, наоборот, свинья Банькевича забиралась в соседний огород, это было ещё хуже. (10)Как бы почтительно ни выпроводил её бедный сосед, всё-таки оказывалось, что у неё перебита нога, проколот бок или каким иным способом она потерпела урон в своём здоровье, что влекло опять уголовные и гражданские иски. (11)Соседям казалось, что куры, индюки и телята Банькевича ограждены особым покровительством закона, а ябедник, стоя на крылечке, целые дни озирал свои владения, высматривая источники дохода...
(12)Появление в Гарном Луге капитана и независимое отношение нового владельца к опасному ябеднику грозили пошатнуть прочно установившийся авторитет. (13)Поэтому Банькевич, наружно сохраняя наилучшие отношения к «уважаемому соседу и благодетелю», высматривал удобный случай для нападения. (14)И вот на второй год пребывания капитана в Гарном Луге Банькевич отправился на его ниву со своими людьми и сжал его хлеб.
(15)Убыток был не очень большой, и запуганные обыватели советовали капитану плюнуть, не связываясь с опасным человеком. (16)Но капитан был не из уступчивых. (17)Он принял вызов и начал борьбу. (18)Когда ему донесли о том, что его хлеб жнут работники Банькевича, хитрый капитан не показал и виду, что это его интересует. (19)Жнецы связали хлеб в снопы, тотчас же убрали их, и на закате торжествующий ябедник шёл впереди возов, нагруженных чужими снопами.
(20)Дорога пролегала задами мимо капитанской усадьбы. (21)Едва возы, скрипя, поравнялись с широкими воротами клуни, эти ворота внезапно открылись, капитан выскочил с людьми из засады и, похватав лошадей и волов, завернул возы в клуню. (22)Их вводили в одни ворота, быстро выгружали и выпускали порожними в другие. (23)Атака произведена была так ошеломляюще быстро, что сторона Банькевича не оказала никакого сопротивления. (24)Когда всё было кончено, капитан, сняв фуражку, любезно благодарил доброго соседа за его помощь и предлагал откушать после трудов хлеба-соли.
(25)Удар ябеднику был нанесён на глазах у всего Гарного Луга... (26)Все понимали, что дело завязалось не на шутку...
(27)Всю ночь из окна Банькевича светился огонь, а в избе виднелась фигура ябедника, усиленно строчившего кляузу. (28)На деревне пели уже петухи, когда окно Банькевича стукнуло и в нём появилось красное лицо со следами не остывшего ещё вдохновения. (29)С выражением торжества он поднял руку с листом бумаги и помахал им в ту сторону, где высился тёмной крышей с флагштоком дом капитана.
(З0)Писания Банькевича производили впечатление своеобразных, но, несомненно, талантливых произведений. (31)Стиль был кудреватый, запутанный, усеянный неожиданными оборотами. (32)Тут были и знание законов, и выразительность, и своеобразный пафос, как будто рассчитанный на чувствительность судей. (ЗЗ)Себя автор называл не иначе как «сиротой-дворянином», противника — «именующимся капитаном», имение его называлось почему-то «незаконно приобретённым», а рабочие — «безбожными разбойниками»... (34)В заключение приводились статьи, угрожавшие капитану чуть не ссылкой в каторжные работы, и список убытков, грозивший разорением.
(35)Пафосу и чувствительности Банькевича капитан противопоставил язвительность и иронию. (36)Он спрашивал: как сирота-дворянин очутился со снопами у его, Курцевича, клуни, когда всему свету известно, что собственное его владение находится в другой стороне.
(37)«Слыхано и видано, — прибавлял капитан язвительно, — что сироты ходят с торбами, вымаливая куски хлеба у доброхотных дателей, но чтобы сироты приезжали на чужое поле с подводами, конно и людно, тому непохвальный пример являет собою лишь Антон Фортунатов Банькевич». (38)А посему силою законов капитан в свою очередь требовал для Банькевича разных немилостивых наказаний.
(39)Тяжба тянулась долго. (40)Вся слава ябедника шла прахом. (41)В конце концов Банькевич потерял самообладание и стал писать доносы в высшие инстанции на самих судей, на родственников и знакомых капитана и на знакомых этих знакомых. (42)Суд применил к Банькевичу статью о «заведомых ябедниках», от которых всем воспрещается принимать жалобы и доносы.
(43)Банькевич был уничтожен. (44)У злого волшебника отняли чёрную книгу, и он превратился сразу в обыкновенного смертного. (45)3аведомый ябедник был лишён покровительства законов.
(По В.Г. Короленко*)
* Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) — русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель, автор повестей «Слепой музыкант», «Дети подземелья», «История моего современника».
Не хватает конкретного примера-аргумента из читательского/историко-культурного/жизненного опыта.
Согласие обосновано рассуждением, но нет конкретного примера-аргумента из опыта.
Тавтология «подлость/подлые» — однокоренные в одном предложении.
Тавтология «подлость/подлые» в одном предложении.