Вопрос о том, что является самым ценным в жизни человека, волновал мыслителей и художников слова на протяжении многих веков. В предложенном тексте Юрий Трифонов ставит эту сложную проблему, обращаясь к истории семьи Дмитриева. Автор показывает, как герой, устав от многолетней вражды между матерью и женой, приходит к выводу, что «нет в жизни ничего более мудрого и ценного, чем покой, и его-то нужно беречь изо всех сил». Позиция писателя заключается в том, что такой покой, достигнутый ценой отказа от решения нравственных проблем и подмены истинных ценностей иллюзорным комфортом, не может быть подлинным благом, ведь за ним скрывается эгоизм и равнодушие к близким.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Автор повествует о том, как Дмитриев когда-то пытался примирить двух самых близких ему женщин, «упрямо пытался сводить, мирить, селил вместе на даче, однажды купил обеим путевки на Рижское взморье, но ничего путного из всего этого не выходило». Он мучительно переживал их взаимную неприязнь, но со временем привык. Этот пример свидетельствует о том, что чувства героя притупились, а душевные страдания сменились безразличием. Выбрав покой как высшую ценность, он перестал бороться за тепло и единство в семье, предпочтя удобную позицию стороннего наблюдателя.
Кроме того, Трифонов акцентирует внимание на том, как предложение жены обменять квартиру, фактически выселив больную мать, вновь пробуждает в Дмитриеве тревогу. Автор показывает, что герой «испугался», «побледнел, сник, не мог поднять глаз на Лену», поскольку понял «тайную и простую мысль Лены». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что за красивыми словами о покое скрывается желание избавиться от обузы, пожертвовать самым дорогим человеком ради собственного удобства. Дмитриев осознает это, но его слабость и привычка к иллюзорному спокойствию мешают ему воспротивиться.
Смысловая связь между приведенными примерами — противопоставление. В первом случае герой приходит к выводу о ценности покоя после долгих бесплодных попыток наладить отношения, то есть покой становится для него следствием усталости и капитуляции. Во втором — этот же принцип оборачивается готовностью пожертвовать матерью, что обнажает нравственную несостоятельность такой жизненной философии. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинная ценность жизни заключается не в бегстве от проблем, а в способности сохранить любовь и человечность даже в самых трудных обстоятельствах.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, ценность покоя не абсолютна. В русской классической литературе мы нередко встречаем примеры того, как стремление к спокойствию без нравственной основы приводит к духовной деградации. Например, в романе Л. Н. Толстого «Война и мир» княжна Марья Болконская находится в гораздо более тяжелых условиях, чем Дмитриев: она терпит деспотичный нрав отца, ее личная жизнь не складывается, но она не ищет покоя любой ценой. Напротив, она находит силы для самоотверженной заботы об отце, для прощения и милосердия. Именно это, а не эгоистический уход от проблем, приносит ей в финале романа истинное счастье в браке с Николаем Ростовым, основанное на взаимной любви и уважении. Этот пример убеждает в том, что наиболее ценным в жизни человека является не внешний покой, а внутренняя гармония, достигнутая через исполнение нравственного долга и любовь к ближнему.
Итак, истинная ценность жизни человека не в том, чтобы любой ценой оградить себя от переживаний, а в умении сохранять душевную теплоту, сострадание и готовность к самопожертвованию, даже когда это трудно. Покой, купленный ценой предательства близких, оказывается лишь пустой оболочкой, за которой скрывается одиночество и нравственная пустота.
Разговоры о том, чтобы соединиться с матерью, Дмитриев начинал и сам, делал это не раз. Но то было давно, во времена, когда отношения Лены с Ксенией Федоровной еще не отчеканились в формы такой окостеневшей и прочной вражды, что произошло теперь, после четырнадцати лет супружеской жизни Дмитриева. Всегда он наталкивался на твердое сопротивление Лены, и с годами идея стала являться все реже. И то лишь в минуты раздражения. Она превратилась в портативное и удобное, всегда при себе , оружие для мелких семейных стычек. Когда Дмитриеву хотелось за что‑то уколоть Лену, обвинить ее в эгоизме или в черствости, он говорил: «Вот поэтому ты и с матерью моей не хочешь жить». Когда же потребность съязвить или надавить на больное возникала у Лены, она говорила: «Вот поэтому я и с матерью твоей жить не могу и никогда не стану, потому что ты – вылитая она, а с меня хватит одного тебя».
Когда‑то все это дергало, мучило Дмитриева. Из‑за матери у него бывали жестокие перепалки с женой, он доходил до дикого озлобления из‑за какого‑нибудь ехидного словца, сказанного Леной; из‑за жены пускался в тягостные «выяснения отношений» с матерью, после чего мать не разговаривала с ним по нескольку дней. Он упрямо пытался сводить, мирить, селил вместе на даче, однажды купил обеим путевки на Рижское взморье, но ничего путного из всего этого не выходило. Какая‑то преграда стояла между двумя женщинами, и преодолеть ее они не могли. Почему так было, он не понимал, хотя раньше задумывался часто. Почему две интеллигентные, всеми уважаемые женщины – Ксения Федоровна работала старшим библиографом одной крупной академической библиотеки, а Лена занималась переводами английских технических текстов и, как говорили, была отличной переводчицей, даже участвовала в составлении какого‑то специального учебника по переводу, – почему две хорошие женщины, горячо любившие Дмитриева, тоже хорошего человека, и его дочь Наташку, упорно лелеяли в себе твердевшую с годами взаимную неприязнь?
Мучился, изумлялся, ломал себе голову, но потом привык. Привык оттого, что увидел, что то же – у всех, и все – привыкли. И успокоился на той истине, что нет в жизни ничего более мудрого и ценного, чем покой, и его‑то нужно беречь изо всех сил. Поэтому, когда Лена вдруг заговорила об обмене с Маркушевичами – поздним вечером, давно отужинали, Наташка спала, – Дмитриев испугался. Кто такие Маркушевичи? Откуда она их взяла? Двухкомнатная квартира на Малой Грузинской. Он понял тайную и простую мысль Лены, от этого понимания испуг проник в его сердце, и он побледнел, сник, не мог поднять глаз на Лену.
Так как он молчал, Лена продолжала: материнская комната на Профсоюзной им понравится наверняка, она их устроит географически, потому что жена Маркушевича работает где‑то возле Калужской Заставы, а вот к их собственной комнате потребуется, наверно, доплата. Иначе не заинтересуешь. Можно, конечно, попробовать обменять их комнату на что‑то более стоящее, будет тройной обмен, это не страшно. Надо действовать энергично. Каждый день что‑то делать. Лучше всего найти маклера. У Люси есть знакомый маклер, старичок, очень милый. Он, правда, никому не дает своего адреса и телефона, а появляется сам как снег на голову, такой конспиратор, но у Люси он должен скоро появиться: она ему задолжала. Это закон: никогда нельзя давать им деньги вперед…