Какую угрозу для человеческой личности представляет насильственное лишение человека памяти? Именно этот вопрос волнует Чингиза Айтматова, автора приведённого текста. Позиция писателя предельно ясна: лишение памяти является самым страшным злодеянием, которое уничтожает в человеке его сущность, превращая его в безвольное существо, не осознающее себя. Айтматов называет это «самым тяжким из всех мыслимых и немыслимых злодеяний».
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Писатель подробно описывает чудовищную процедуру, с помощью которой жуаньжуаны уничтожали память пленных: «Сначала им начисто обривали головы, тщательно выскабливали каждую волосинку под корень. Освежёванную верблюжью шкуру в парном виде напяливали на обритые головы пленных. После надевания шири каждого обречённого заковывали деревянной шейной колодой, чтобы испытуемый не мог прикоснуться головой к земле». Этот пример свидетельствует о том, что лишение памяти было не просто наказанием, а продуманной, жестокой пыткой, направленной на полное уничтожение личности. Человек превращался в манкурта — существо, которое «не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца-матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом». Автор подчёркивает, что такая потеря «я» делала человека хуже животного: он становился абсолютно покорным и безопасным для хозяина, но полностью утрачивал человеческие чувства.
Кроме того, Айтматов убедительно показывает трагические последствия этого злодеяния на примере истории матери, разыскивающей своего сына. Когда Найман-Ана находит сына, ставшего манкуртом, она пытается пробудить в нём память: «Сын мой, родной! А я ищу тебя кругом! — Она бросилась к нему через чащобу, разделявшую их. — Я твоя мать!» Однако «появление не произвело на него никакого действия, точно бы она пребывала здесь постоянно и каждый день навещала его в степи». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что манкурт не способен не только на узнавание, но и на элементарное сострадание. Кульминацией трагедии становится убийство матерью: «То был смертельный удар…» Сын убивает собственную мать, даже не осознавая этого, что показывает абсолютную потерю человеческого облика.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример раскрывает сущность варварской процедуры лишения памяти, а второй демонстрирует её ужасное следствие — разрушение самых святых родственных уз. Именно благодаря этой связи формируется правильное представление о том, что память является основой человеческой идентичности, без которой человек превращается в орудие убийства.
Я согласен с позицией автора. Действительно, потеря памяти лишает человека самого ценного — способности любить, сострадать и осознавать свои поступки. Например, в произведении Михаила Булгакова «Собачье сердце» профессор Преображенский создаёт из собаки человека, но отсутствие нравственной памяти и воспитания приводит к появлению чудовища — Шарикова, который груб, жесток и не помнит своего прошлого. Это подтверждает мысль Айтматова о том, что без памяти о своих корнях и без нравственных ориентиров человек легко превращается в зверя.
Итак, насильственное лишение памяти — это преступление против человечности, которое уничтожает саму душу человека. Сохраняя память о прошлом, о своих близких, мы остаёмся людьми. Об этом и предупреждает нас Чингиз Айтматов в своей пронзительной легенде о манкурте.
(12)Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца-матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. (13)Лишённый понимания собственного «я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. (14)Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. (15)Он никогда не помышлял о бегстве. (16)Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. (17)С другими он не вступал в общение. (18)Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. (19)Повеление хозяина для манкурта было превыше всего. (20)Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замёрзнуть в степи, он ничего не требовал…
(21)Кочевые жуаньжуаны, вынесшие из своей кромешной истории самый жестокий вид варварства, нашли способ отнимать у рабов их живую память, нанося тем самым человеческой натуре самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний.
(22)Терзалась мать горькими, неиссякающими думами: сын её был ранен в схватке с жуаньжуанами, но тела его так и не нашли. (23)И отправилась она на его поиски. (24)Когда Найман-Ана нашла сына, то бросилась к нему со словами:
— (25)Сын мой, родной! (26)А я ищу тебя кругом! — Она бросилась к нему через чащобу, разделявшую их. — (27)Я твоя мать!
(28)Но её появление не произвело на него никакого действия, точно бы она пребывала здесь постоянно и каждый день навещала его в степи. (29)Он даже не спросил, кто она и почему плачет.
— (30)Что они сделали с тобой! — прошептала мать, и опять губы её запрыгали помимо воли, и, задыхаясь от обиды, гнева и горя, она снова стала всхлипывать, тщетно пытаясь унять себя. (31)Горести матери никак не трогали манкурта. (32)В беспокойстве не заметила она, что сын её, манкурт, прячась в тени верблюда, уже изготовился с колена, целясь натянутой на тетиве стрелой. (33)Отсвет солнца мешал ему, и он ждал удобного момента для выстрела.
— (34)Не стреляй! — успела вскрикнуть мать и только было понукнула белую верблюдицу Акмаю, чтобы развернуться лицом, но стрела коротко свистнула, вонзаясь в левый бок под руку. (35)То был смертельный удар…
(36)То место, где была похоронена Найман-Ана, стало называться в сарозеках кладбищем Ана-Бейит — Материнским упокоем…
(По Ч.Т. Айтматову*)
* Чингиз Торекулович Айтматов (1928—2008) — киргизский и русский писатель, легенда о манкурте из романа «И дольше века длится день».