(1)У кладбища Ана-Бейит была своя история. (2)Предание начиналось с того, что жуаньжуаны, захватившие сарозеки в прошлые века, исключительно жестоко обращались с пленными воинами. (3)При случае они продавали их в рабство в соседние края, и это считалось счастливым исходом для пленного, ибо проданный раб рано или поздно мог бежать на родину. (4)Чудовищная участь ждала тех, кого жуаньжуаны оставляли у себя в рабстве. (5)Они уничтожали память раба страшной пыткой — надеванием на голову жертвы шири. (6)Обычно эта участь постигала молодых парней, захваченных в боях. (7)Сначала им начисто обривали головы, тщательно выскабливали каждую волосинку под корень. (8)Освежёванную верблюжью шкуру в парном виде напяливали на обритые головы пленных. (9)После надевания шири каждого обречённого заковывали деревянной шейной колодой, чтобы испытуемый не мог прикоснуться головой к земле. (10)Пытка длилась несколько суток… (11)Тот, кто подвергался такой процедуре, либо умирал, не выдержав боли, либо лишался на всю жизнь памяти, превращался в манкурта — раба, не помнящего своего прошлого.
(12)Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца-матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. (13)Лишённый понимания собственного «я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. (14)Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. (15)Он никогда не помышлял о бегстве. (16)Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. (17)С другими он не вступал в общение. (18)Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. (19)Повеление хозяина для манкурта было превыше всего. (20)Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замёрзнуть в степи, он ничего не требовал…
(21)Кочевые жуаньжуаны, вынесшие из своей кромешной истории самый жестокий вид варварства, нашли способ отнимать у рабов их живую память, нанося тем самым человеческой натуре самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний.
(22)Терзалась мать горькими, неиссякающими думами: сын её был ранен в схватке с жуаньжуанами, но тела его так и не нашли. (23)И отправилась она на его поиски. (24)Когда Найман-Ана нашла сына, то бросилась к нему со словами:
— (25)Сын мой, родной! (26)А я ищу тебя кругом! — Она бросилась к нему через чащобу, разделявшую их. — (27)Я твоя мать!
(28)Но её появление не произвело на него никакого действия, точно бы она пребывала здесь постоянно и каждый день навещала его в степи. (29)Он даже не спросил, кто она и почему плачет.
— (30)Что они сделали с тобой! — прошептала мать, и опять губы её запрыгали помимо воли, и, задыхаясь от обиды, гнева и горя, она снова стала всхлипывать, тщетно пытаясь унять себя. (31)Горести матери никак не трогали манкурта. (32)В беспокойстве не заметила она, что сын её, манкурт, прячась в тени верблюда, уже изготовился с колена, целясь натянутой на тетиве стрелой. (33)Отсвет солнца мешал ему, и он ждал удобного момента для выстрела.
— (34)Не стреляй! — успела вскрикнуть мать и только было понукнула белую верблюдицу Акмаю, чтобы развернуться лицом, но стрела коротко свистнула, вонзаясь в левый бок под руку. (35)То был смертельный удар…
(36)То место, где была похоронена Найман-Ана, стало называться в сарозеках кладбищем Ана-Бейит — Материнским упокоем…
(По Ч.Т. Айтматову*)
* Чингиз Торекулович Айтматов (1928—2008) — киргизский и русский писатель, легенда о манкурте из романа «И дольше века длится день».