Важность помнить и признавать свое прошлое, бесспорна. Наша память, наши воспоминания - это часть нас. Забыть свои воспоминания о прошлом - значит потерять свою сущность. Именно над проблемой памяти предлагает порассуждать Чингиз Торекулович Айматов в своем произведение «И дольше века длился день».
Автор делится с нами преданием о кочевых племенах жуаньжуанов, прославившихся своей страшной жестокостью. Они придумали особый обряд, превращавший человека, личность в безвольного раба-манкурта. Только существо без памяти, не помнящее своих истоков может быть манкуртом и именно это и является главным побочным эффектом чудовищного ритуала.
Позиция автора в этом вопросе однозначна: именно воспоминания дают право человеком быть таковым. Его переживания за тех людей и за их участь можно увидеть в предложениях 1-2. Рассказчик осознает, что человек без воспоминаний - не человек. Теперь, по мнению автора, это безвольная кукла, не имеющая своих желаний (предложения 3-4, 5-6).
Я полностью согласна с автором этого текста. Сохранить в памяти свое прошлое важно прежде всего для того, чтобы знать куда двигаться дальше. Прошлое показывает нам наши ошибки, помогает нам сделать выводы и является частью нас.
Порой наши воспоминания причиняют нам боль. Причиной этого могут быть люди, с которыми нам больше не суждено встретиться, или же чувства, которые нам больше не предстоит испытать. Независимо от того, как больно нам может быть, мы не должны никогда выбрасывать из памяти наше прошлое, ведь это часть нас самих, это сделало нас теми, кем мы являемся в настоящем.
Так, в произведении Элеонор Портер «Полианна» поветствуется о маленькой девочке, недавно потерявшей отца, последнего из близких родственников. Как бы больно ей ни было хранить его в памяти, потеряй, она, свои воспоминания об отце, она вместе с тем лишилась бы и светлых моментов, которые он ей дарил. К тому же, он научил ее одной игре «найди что-то, чему можно радоваться». Именно эта игра помогает преодолеть Полианне все невзгоды и никогда не отчаиваться, что лишний раз доказывая, что несмотря на невозвратность воспоминаний, что, несомненно, заставляет печалиться, они так же могут помочь в трудной ситуации и поднять настроение.
Нельзя отрицать необходимость помнить не только свою историю, но и историю всего человечества, ведь ты его часть. В антиутопии « О дивный новый мир», написанной Олдосом Хагсли показывается проблема памяти именно с такой стороны.
В центре сюжета мир в будущем, где привычных для нас устоев больше не существует. Каждый человек принадлежит к конкретной касте и имеет свои определенные функции. Повторяющиеся изо дня в день. С детства человеку внушают его место, его цели и, даже мысли и поступки. Прошлое для всех них кажется чем-то неправильным и даже ужасным, в то время как их система представляется им идеальной. Эта система действительно очень удобна: больше не существует войн, конфликтов, преступлений. Но так ли все безоблачно, как кажется? Они проживают день за днем ничего не испытывая, они не совершают ошибок, но они и не чувствуют удовлетворения от побед. Автор дает ужасающее осознание того, что может случиться с нашей планетой в будущем. И, главное, помогает понять, как важно анализировать и главное иметь и помнить свое прошлое и к чему может привести попытка забыть его. Т
Этот текст помог мне осознать, какая ценность наше прошлое. Мы часто не придаем значение важности воспоминаниям и, лишь потеряв их, осознаем это. Каждый год, день нашей жизни - это наша память. В течение нашей жизни мы строим себя: наш характер, наши суждения и память - без сомнения, есть основа всему этому.
Брошенные в поле на мучительную пытку в большинстве своём погибали под солнцем. В живых оставались один или два манкурта из пя-ти-шести. Погибали они не от голода и даже не от жажды, а от невыносимых, нечеловеческих мук, причиняемых усыхающей, сжимающейся на голове сыромятной верблюжьей кожей. Неумолимо сокращаясь под лучами палящего солнца, шири стискивало, сжимало бритую голову раба подобно железному обручу. Уже на вторые сутки начинали прорастать обритые волосы мучеников. Жёсткие и прямые азиатские волосы иной раз врастали в сыромятную кожу, в большинстве случаев, не находя выхода,.волосы загибались и снова уходили концами в кожу головы, причиняя ещё большие страдания. Последние испытания сопровождались полным помутнением рассудка. Лишь на пятые сутки жуаньжуаны приходили проверить, выжил ли кто из пленных. Если заставали в живых хотя бы одного из замученных, то считалось, что цель достигнута. Такого поили водой, освобождали от оков и со временем возвращали ему силу, поднимали на ноги. Это и был раб-манкурт, насильно лишённый памяти и потому весьма ценный, стоивший десяти здоровых невольников. Существовало даже правило — в случае убийства раба-манкурта в междоусобных столкновениях выкуп. за такой ущерб устанавливался в три раза выше, чем за жизнь свободного соплеменника.
Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. Лишённый понимания собственного «я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. Он никогда не помышлял о бегстве. Для любого рабовладельца самое страшное — восстание раба. Манкурт был единственным в своем роде исключением — ему в корне чужды были побуждения к бунту, неповиновению. Он не ведал таких страстей. И поэтому не было необходимости стеречь его, держать охрану и тем более подозревать в тайных замыслах. Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. С другими он не вступал в общение. Все его помыслы сводились к утолению чрева. Других забот он не знал. Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. Манкуртов обычно заставляли делать наиболее грязную, тяжкую работу или лее приставляли их к самым нудным, тягостным занятиям, требующим тупого терпения. Только манкурт мог выдерживать в одиночестве бесконечную глушь и безлюдье степей, находясь неотлучно при отгонном верблюжьем стаде. Он один на таком удалении заменял множество работников. Надо было всего-то снабжать его пищей — и тогда он бессменно пребывал при деле зимой и летом, не тяготясь одичанием и не сетуя на лишения. Повеление хозяина для манкурта было превыше всего. Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замерзнуть в степи, он ничего не требовал...
Куда легче снять пленному голову или причинять любой другой вред для устрашения духа, нежели отбить человеку память, разрушить в нём разум, вырвать корни того, что пребывает с человеком до последнего вздоха, оставаясь его единственным обретением, уходящим вместе с ним и недоступным для других. Но кочевые жуаньжуаны, вынесшие из своей кромешной истории самый жестокий вид варварства, посягнули и на эту сокровенную суть человека. Они нашли способ отнимать у рабов их живую память, нанося тем самым человеческой натуре самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний.