В центре внимания Владимира Фёдоровича Тендрякова оказывается проблема нравственного выбора в ситуации жестокости и беззащитности слабого. Автор размышляет о том, почему люди часто остаются равнодушными к проявлениям зла и как одиночка может противостоять агрессии толпы. Позиция писателя очевидна: он считает, что нельзя оставаться в стороне, когда на твоих глазах совершается насилие, и что истинная сила заключается в способности защитить того, кто слабее, даже если приходится идти против всех.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Тендряков рассказывает о жестокой забаве Саньки Ерахи, который придумал игру: привязывать лягушек за лапки и разбивать их о стену. Писатель с отвращением описывает эту сцену: "Санька в своей лохматой шапке, деловито насупленный, принимал услужливо принесенную лягушку, набрасывал веревочную петлю на лапку". Этот пример свидетельствует о том, что жестокость для Саньки — не спонтанная выходка, а продуманное и даже организованное действие, которое приносит ему удовольствие. Остальные ребята не только не препятствуют этому, но и участвуют в игре, подчиняясь авторитету более сильного подростка. Тем самым автор показывает атмосферу всеобщего равнодушия и подчинения злой воле.
Кроме того, Тендряков акцентирует внимание на фигуре Дюшки, который оказывается перед сложным выбором. Герой понимает, что если он не вмешается, то следующим жертвой станет его одноклассник Минька — самый слабый и беззащитный. Писатель неслучайно показывает внутреннюю борьбу Дюшки: "Сейчас меня заставит, – подумал Дюшка и посмотрел на старый кирпич под ногами. Весь подобрался…" В отличие от других, Дюшка не может смириться с происходящим. Он находит в себе силы открыто выступить против Саньки, заступившись за Миньку: "Не тронь человека!" Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что даже перед лицом превосходящей силы человек способен сохранить совесть и совершить нравственный поступок.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим коллективное бездействие и жестокость, порождённую страхом перед лидером. Во втором — одиночное мужество, основанное на внутренних моральных принципах. В то время как все окружающие либо участвуют в расправе, либо молча наблюдают. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинная сила духа проявляется не в умении подчинять и мучить, а в способности защитить и не пройти мимо чужой боли.
Я согласен с позицией Владимира Фёдоровича Тендрякова. Действительно, равнодушие к чужой беде — это первый шаг к оправданию жестокости в обществе. Противостоять злу, даже если ты один, — это проявление высокого мужества. Например, в романе Михаила Александровича Шолохова «Тихий Дон» Григорий Мелехов, несмотря на хаос Гражданской войны, сохраняет человечность: он спасает от расправы пленного красноармейца, рискуя собственным положением. Этот поступок, как и поступок Дюшки, основан не на расчёте, а на внутреннем нравственном законе, который не позволяет пройти мимо жестокости.
Итак, автор убеждает нас в том, что каждый человек несёт ответственность за то, что происходит вокруг. Молчаливое согласие с насилием разрушает душу не только жертвы, но и самого наблюдателя. И только готовность встать на защиту слабого, даже с риском для себя, остаётся единственно верным путём в ситуации нравственного выбора.
(12)И передавал из руки в руку веревочку со слабо барахтающейся лягушкой: – Бей!
(13)Веревочку принял Петька Горюнов, тихий парнишка с красным, словно ошпаренным лицом. (14)Он раскрутил привязанную лягушку над головой. (15)Выпустил из рук конец веревочки... (16)Лягушка с тошнотно мокрым шлепком врезалась в стену. (17)Но не в круг, далеко от него. (18)– Мазилы все. (19)Глядите, как я вот сейчас... (20)Санька не торопился, уставился в сторону сарая выпуклыми немигающими глазами, лениво раскачивал привязанную вниз головой лягушку. (21)А та висела вниз головой, растопыренная, как рогатка, обмершая в ожидании расправы. (22)На секунду лягушка перестала болтаться, повисла неподвижно. (23)Санька подобрался. (24)А Дюшка вдруг в эту короткую секунду заметил ускользавшую до сих пор мелочь: распятая на веревке лягушка натужно дышала изжелта-белым мягким брюхом и глядела бессмысленно выкаченным золотистым глазом. (25)Жила вниз головой и покорно ждала... (26)Санька распрямился, раскрутил над шапкой веревочку и... мокрый шлепок мягким о твёрдое, в круге, обведенном мелом, – клякса слизи. (27)– Вот! – сказал Санька победно. (28)– Теперь чья очередь? (29)Ну? (30)«Сейчас меня заставит», – подумал Дюшка и посмотрел на старый кирпич под ногами. (31)Весь подобрался... (32)– Вон Минька не кидал. (33)Его очередь, – Санька покосился на Дюшку. (34)Если Минька Богатов, Дюшкин одноклассник, самый мелкий по росту, самый слабый из ребят, бросит, не один Санька – все накинутся: «Неженка, маменькин сынок!». (35)Все с Санькой... (36)Кирпич под ногами, но против всех кирпич не поможет.
(37)– Я не хочу, Санька, пусть Колька за меня.
(38)– Голос у Миньки тонкий, девичий, и синие страдальческие глаза, узкое лицо бледно и перекошено от страха и брезгливости.
(39)Кричит лягушачье болото, молчат ребята. (40)Куда Миньке деться от Саньки? (41)Если Санька заставит Миньку...
(42)И Дюшка сказал:
(43)– Не тронь человека!
(44)Санька двинулся на Дюшку, бережно перенося каждую ногу, словно пробуя прочность земли. (45)Дюшка быстро нагнулся, выковырнул из-под ноги кирпич. (46)Кирпич был тяжёл – так долго лежал в сырости, что насквозь пропитался водой. (47)И Санька, очередной раз попробовав ногой прочность земли, озадаченно остановился.
(48)– Минька, пошли отсюда! (49)Минька вжимал в плечи голову, смотрел в землю.
(50)– Ты трус, Минька! (51)Оставайся!
(52)Сжимая в руке тяжелый кирпич, Дюшка боком, оступаясь на кочках, двинулся вперед. (53)Кому какое дело, что Санька убивал лягуш? (54)Почему Дюшка так много думает о Саньке? (55)Родился непохожий на других – мучает кошек, бьёт лягуш. (56)И не в кошках, не в лягушках дело, а в том, что он любит мучить и убивать. (57)И это страшное «любит» почему-то никого не пугает. (58)«Да мне-то какое дело до этого?». (59)Никому нет дела до того, что любит Санька.
(По В. Ф. Тендрякову)