Какой выбор делает человек, оказавшись перед мучительной дилеммой между строгим исполнением служебного долга и велением сердца, зовущего на помощь гибнущему? Именно эту нравственную проблему ставит в своём тексте Николай Семёнович Лесков.
Позиция автора заключается в том, что истинное человеческое сострадание и милосердие выше самых суровых предписаний и страха перед наказанием. По мнению писателя, человек, способный переступить через устав ради спасения другой жизни, проявляет подлинное мужество, даже если этот поступок грозит ему самому гибелью или каторгой.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Лесков подробно описывает внутреннюю борьбу солдата Постникова. С одной стороны, он «знает, что он часовой, а часовой ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки». Автор подчёркивает, что Постников «отлично понимал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которую сейчас же последует военный суд, а потом прогон сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть, даже и расстрел». Этот пример свидетельствует о том, что доводы рассудка и страх перед неминуемой карой очень сильны, и у солдата есть все основания остаться на месте.
Однако, с другой стороны, автор показывает не менее мощную силу – голос человеческого сердца. Лесков пишет, что «сердце у Постникова очень непокорное: так и ноет, так и стучит, так и замирает». Он слышит «отчаянные молитвы о помощи» утопающего, и эти стоны пересиливают страх. Писатель акцентирует внимание на том, что Постников «страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность». И в итоге, несмотря на все запреты, «часовой не выдержал и покинул свой пост».
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере показан голос долга и суровый закон, требующий остаться на посту любой ценой. Во втором – голос совести и сострадания, который оказывается сильнее. Именно это противопоставление позволяет автору раскрыть глубину нравственного выбора: человек жертвует собой, своей безопасностью и будущим ради спасения другого, и это, по мнению Лескова, является высшим проявлением человечности.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, в ситуации, когда на кону стоит человеческая жизнь, формальные правила часто отступают перед велением души. Примеров этому множество как в литературе, так и в жизни. Вспомним рассказ Максима Горького «Старуха Изергиль», где Данко вырывает своё сердце, чтобы осветить путь людям, хотя те не верили ему и роптали. Он не думал о своей выгоде или безопасности, он действовал по зову любви к людям. Так и Постников, рискуя всем, совершает, по сути, такой же подвиг милосердия.
Итак, Лесков на примере судьбы простого солдата утверждает мысль о том, что истинная нравственность измеряется не слепым следованием инструкциям, а способностью в решающий момент услышать крик о помощи и поступить по совести, даже если это грозит гибелью. Именно такие поступки и составляют подлинную человечность.
(2)Солдат Постников, из дворовых господских людей, был человек очень нервный и очень чувствительный. (3)Он долго слушал отдалённые крики и стоны утопающего и приходил от них в оцепенение. (4)В ужасе он оглядывался туда и сюда на всё видимое ему пространство набережной и ни здесь, ни на Неве, как назло не увидел ни одной живой души.
(5)Подать помощь утопающему никто не может, и он непременно утонет!
(6)А между тем тонущий ужасно долго и упорно борется.
(7)Уж одно бы ему, кажется, – не тратя сил, спускаться на дно, так ведь нет! (8)Его измождённые стоны и призывные крики то оборвутся и замолкнут, то опять начинают раздаваться, и притом всё ближе и ближе к дворцовой набережной. (9)Видно, что человек ещё не потерялся и держит путь верно, прямо на свет фонарей, но только он, разумеется, всё-таки не спасётся, потому что именно тут он попадёт в иорданскую прорубь. (10)Вот опять затих, а через минуту снова барахтается и стонет: «Спасите, спасите!». (11)И теперь уже так близко, что даже слышны всплески воды, как он полощется…
(12)Солдат Постников стал соображать, что спасти этого человека чрезвычайно легко. (13)Если теперь выбежать на лёд, то тонущий непременно окажется рядом. (14)Бросить ему верёвку, или протянуть шестик, или подать ружьё, и он спасён. (15)Он так близко, что может схватиться рукой и выскочить. (16)Но Постников помнит службу и присягу: он знает, что он часовой, а часовой ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки.
(17)Только сердце у Постникова очень непокорное: так и ноет, так и стучит, так и замирает… (18)Хоть вырви его да сам себе под ноги брось, – так беспокойно с ним делается от этих стонов и воплей… (19)Страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность, потому что будка с места не убежит и ничто иное вредное не случится. (20)«Иль сбежать, а?.. (21)Не увидят?.. (22)Ах, господи, один конец! (23)Опять стонет…».
(24)За эти полчаса, пока это длилось, солдат Постников совсем истерзался сердцем и стал ощущать «сомнения рассудка». (25)А солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично понимал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которую сейчас же последует военный суд, а потом прогон сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть, даже и расстрел. (26)Но со стороны вздувшейся реки опять наплывают всё ближе и ближе стоны, и уже слышно бурканье и отчаянное барахтанье.
(27)– То-о-ну!.. (28)Спасите, тону!
(29)Постников ещё раз-два оглянулся во все стороны. (30)Нигде ни души нет, только фонари трясутся от ветра и мерцают да по ветру, прерываясь, долетает этот крик… может быть, последний крик…
(31)Вот ещё всплеск, ещё однозвучный вопль, и в воде забулькало…
(32)Часовой не выдержал и покинул свой пост.
(Н. С. Лесков)