Проблема осмысленного использования времени в юности – такова проблема, которая интересует Евгения Гришковца, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: молодость, дарующая ощущение неисчерпаемости времени, является уникальным периодом, когда человек, преодолевая внутреннее сопротивление и скуку, способен совершить трудный, но бесценный духовный труд, закладывающий фундамент личности на всю оставшуюся жизнь.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Евгений Гришковец рассуждает о парадоксальной щедрости юности, которая «дарит бесценного времени так много, что его совершенно не жалко тратить». Он отмечает, что молодой человек, сталкиваясь с избытком этого ресурса, часто пытается его «ускорять, прожигать, убивать разными способами». Этот пример свидетельствует о том, что в юности ценность времени, его скоротечность и невосполнимость ещё не осознаются в полной мере, что порождает чувство тоски и бесполезного ожидания. Автор этим подчёркивает, что ключевая задача этого периода – не убить время, а найти ему достойное, пусть и мучительное, применение.
Кроме того, нельзя не обратить внимание на второй пример-иллюстрацию. Писатель подробно, с деталями, рассказывает о своём личном опыте чтения «Илиады» Гомера. Он акцентирует внимание на том, как трудно давался этот «невозможный для живого восприятия текст»: «Читал каждую строчку, боролся с желанием пропускать особо бессмысленные страницы… Когда я терял понимание и просто бежал глазами по строчкам… я останавливался… шёл мыть лицо холодной водой, а потом возвращался к Гомеру». Приведённый пример говорит о том, что только в юности, с её упрямством и желанием «заключать с собой такие пари», возможна эта внутренняя битва, которая в итоге приводит к победе над собой и обретению сокровища. Этим автор подводит нас к мысли, что истинное образование и формирование души рождается не из лёгкого развлечения, а из преодоления.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере показано типичное для юности расточительное отношение ко времени, его убивание. В то время как во втором примере продемонстрирован альтернативный, осмысленный и героический путь – сознательное вложение этого времени в трудный, но великий труд. Именно благодаря этому контрасту формируется правильное представление о выборе, который стоит перед каждым молодым человеком: поддаться скуке и растрате или найти в себе силы для духовного усилия, результат которого пронесёшь через всю жизнь.
Я полностью согласен с позицией Евгения Гришковца. Действительно, юность – это уникальный капитал, который можно либо бездумно растратить, либо инвестировать в себя, и от этого выбора во многом зависит будущее. Сейчас, когда информационный поток предлагает лёгкие и быстрые способы развлечения, соблазн «убить время» стал ещё сильнее. Однако те, кто находит в себе мужество в молодые годы взяться за серьёзное чтение, изучение сложного предмета или освоение мастерства, впоследствии получают несравненное преимущество. Например, многие великие учёные или музыканты закладывали основу своего будущего именно в юности, проводя долгие часы в упорных занятиях, которые со стороны могли казаться скучным убиванием времени. Их история – лучшее подтверждение мысли автора о том, что «Илиада» ложится «куда-то в основание, в фундамент» личности.
Итак, текст Евгения Гришковца заставляет задуматься о нашей ответственности перед даром молодости. Время, которое кажется бесконечным, на самом деле быстротечно, и те мучительные, но осмысленные усилия, на которые мы решаемся в юности, становятся тем прочным фундаментом, на котором строится всё наше последующее бытие, наше истинное образование и внутренний мир.
(8)Можно пытаться его ускорять, прожигать, убивать разными способами, например бесконечной болтовнёй по телефону, потугами писать стихи, стараясь возбудить в себе то, что принято называть вдохновением, а ещё можно маяться в ожидании чего-то, слоняться по городу без цели и с тоской видеть, что стрелки часов практически неподвижны.
(9)В свои первые студенческие каникулы я в полной мере ощутил неподвижность юношеского времени, когда нечего делать. (10)Татьяна, преподаватель театральной студии, отказалась заниматься со мной индивидуально, а также решительно не позволила мне приходить самому в зал и заниматься в гордом одиночестве.
(11)Дома в те каникулы мне совсем не сиделось. (12)Никакой поездки я себе не придумал, интересной компании после расставания с прежними приятелями у меня не появилось. (13)С девочками я к тому моменту ещё не научился общаться как с девочками, а стало быть, ни в кого влюблён не был и даже не был увлечён. (14)То есть времени у меня было страшно много.
(15)Именно поэтому тогда, той самой зимой, на грани своего совершеннолетия я взял — и от корки до корки прочитал «Илиаду». (16)Уж если убивать время, так уж убивать.
(17)Как я рад, что мне тогда каким-то чудом пришло в голову потратить свои первые студенческие каникулы таким странным и мучительным образом! (18)Сейчас я понимаю, что если бы тогда я этого не сделал, то не сделал бы никогда. (19)Я впоследствии не нашёл бы в себе сил и возможности прочесть этот невозможный для живого восприятия текст, а главное, не смог бы его полюбить.
(20)Дома я не смог «Илиаду» читать. (21)Дома я находил всякие лазейки и причины от этой книги оторваться, прекратить эту муку и тоску. (22)Но цель была поставлена, и, чтобы её добиться, я стал читать в читальном зале библиотеки университета.
(23)Уезжал из дома утром, брал с собой бутерброды и читал.
(24)Читал каждую строчку, боролся с желанием пропускать особо бессмысленные страницы. (25)Даже «Список кораблей» я мужественно осилил полностью. (26)Когда я терял понимание и просто бежал глазами по строчкам, читая буквы, которые не складывались в слова, когда моё сознание бунтовало и переключалось на живые и посторонние мысли, я останавливался, отрывался от книги, выходил из тихого и торжественно-пустого в дни каникул читального зала, шёл мыть лицо холодной водой, а потом возвращался к Гомеру, находил то место, с которого терял нить текста, сбегая в собственные неуловимые размышления, и продолжал мучительный труд. (27)Только в юности можно заключать с собой такие пари, пытаясь себе что-то доказать.
(28)«Илиада» за первую неделю поработила меня. (29)Она подчинила меня себе, и мука превратилась в счастье. (30)Когда к концу второй недели я завершил труд чтения этой великой книги, когда прочёл я «Так погребали они конеборного Гектора тело», когда «Илиада», казавшаяся бесконечной, вдруг закончилась и на странице ниже последней строки распахнулась пустота белой бумаги, я заплакал. (31)Не сильно. (32)Несколькими слезами.
(33)«Илиада» вошла в меня и легла на своё место в моей жизни. (34)Легла куда-то в основание, в фундамент. (35)Тогда я не знал, что это основание и есть то, что называется словом «образование».
(36)До сих пор горжусь тем, что могу, ни капельки не лукавя, говорить, что прочёл «Илиаду» от и до. (37)С «Одиссеей» так не получилось. (38)Я попытался её читать сразу после «Илиады», но уровень текста был не такой высокий, не такой великий. (39)Да и каникулы кончились.
(40)Жаль, что каникул, которые бы совпали с «Дон Кихотом», у меня не случилось. (41)А то мог бы говорить, что я прочёл оба тома. (42)Увы! (43)Я и одного не осилил.
(По Е.В. Гришковцу*, текст адаптирован Е. П. Дудиной)
* Евгений Валерьевич Гришковец (р. 1967) — российский писатель, драматург.