В предложенном тексте Александр Исаевич Солженицын поднимает проблему различия шкал моральных и социальных оценок в разных обществах и опасности этого различия для единого человечества. Почему люди, живущие в разных частях мира, по-разному оценивают одни и те же события, и к чему это может привести? Позиция автора заключается в том, что человечество, став единым информационно, продолжает измерять происходящее по своим «домашним» шкалам, выстраданным в особной жизни отдельных стран. Это порождает непонимание, искажает восприятие чужого горя и угрожает «близкой и бурной гибелью», так как «при двух шкалах не может быть единого мира».
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Солженицын рассуждает о том, что люди склонны считать более важным и невыносимым то, что ближе к ним. Он отмечает: «Оттого кажется нам крупней, больней и невыносимей, не то, что на самом деле крупней, больней и невыносимей, а то, что ближе к нам. Всё же дальнее, не грозящее прямо сегодня докатиться до порога нашего дома, признается нами, со всеми его стонами, задушенными криками, погубленными жизнями, хотя б и миллионами жертв, - в общем вполне терпимым и сносных размеров». Этот пример свидетельствует о том, что географическая и психологическая близость события определяет наше сострадание, а далёкие трагедии кажутся менее значимыми.
Кроме того, автор акцентирует внимание на разных шкалах для наказаний и злодеяний. Он пишет: «По одной шкале месячный арест, или ссылка в деревню, или "карцер", где кормят белыми булочками да молоком, - потрясают воображение, заливают газетные полосы гневом. А по другой шкале привычны и прощены - и тюремные сроки по двадцать пять лет и карцеры, где на стенах лед, но раздевают до белья, и сумасшедшие дома для здоровых, и пограничные расстрелы бесчисленных неразумных, все почему-то куда-то бегущих людей». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что в разных обществах существуют принципиально разные представления о допустимой жестокости и справедливости, и то, что в одном месте воспринимается как катастрофа, в другом является обыденностью.
Смысловая связь между приведёнными примерами – детализация. В первом примере автор обобщённо показывает механизм искажения восприятия из-за близости или дальности события. Во втором примере он конкретизирует этот механизм на примере наказаний, демонстрируя, насколько разными могут быть не только масштабы, но и сама природа того, что одни считают злодейством, а другие – нормой. Именно благодаря такому развёртыванию общей мысли через частный случай формируется правильное представление о глубине и опасности обозначенной проблемы.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, наше восприятие событий сильно зависит от контекста и привычной шкалы ценностей. Например, в современном мире новости о теракте в европейской столице вызывают более бурную реакцию, чем сообщения о многолетнем конфликте где-нибудь в Африке, хотя количество жертв может быть несопоставимо. Это не означает, что мы бессердечны, но наша «шкала» настроена на определённый порог чувствительности, воспитанный средой обитания.
Итак, текст А. И. Солженицына заставляет задуматься о том, что в эпоху глобализации важно учиться видеть не только своё, близкое, но и понимать боль других народов, пытаться сблизить эти разные шкалы, иначе взаимное непонимание и эгоцентризм приведут к катастрофе.
(7)Но вот за последние десятилетия человечество незаметно, внезапно стало единым - обнадежно единым и опасно единым, так что сотрясенья и воспаленья одной его части почти мгновенно передаются другим, иногда не имеющим к тому никакого иммунитета. (8)Человечество стало единым, - но не так, как прежде бывали устойчиво едиными община или даже нация: не через постепенный жизненный опыт, не через собственный глаз, добродушно названный кривым, даже не через родной понятный язык, - а, поверх всех барьеров, через международное радио и печать. (9)На нас валит накат событий, полмира в одну минуту узнает об их выплеске, но мерок - измерять те события и оценивать по законам неизвестных нам частей мира - не доносят и не могут донести по эфиру и в газетных листах: эти мерки слишком долго и особенно устаивались и усваивались в особной жизни отдельных стран и обществ, они не переносимы на лету. (10)В разных краях к событиям прикладывают собственную, выстраданную шкалу оценок - и неуступчиво, самоуверенно судят только по своей шкале, а не по какой чужой.
(11)И таких разных шкал в мире если не множество, то во всяком случае несколько: шкала для ближних событий и шкала для дальних; шкала старых обществ и шкала молодых; шкала благополучных и неблагополучных. (12)Деления шкал кричаще не совпадают, пестрят, режут нам глаза, и чтоб не было нам больно, мы отмахиваемся ото всех чужих шкал как от безумия, от заблуждения, и весь мир уверенно судим по своей домашней шкале. (13)Оттого кажется нам крупней, больней и невыносимей, не то, что на самом деле крупней, больней и невыносимей, а то, что ближе к нам. (14)Всё же дальнее, не грозящее прямо сегодня докатиться до порога нашего дома, признается нами, со всеми его стонами, задушенными криками, погубленными жизнями, хотя б и миллионами жертв, - в общем вполне терпимым и сносных размеров.
(15)В одной стороне под гоненьями, не уступающими древнеримским, не так давно отдали жизнь за веру в Бога сотни тысяч беззвучных христиан. (16)В другом полушарии некий безумец (и наверно, он не одинок) мчится через океан, чтоб ударом стали в первосвященника освободить нас от религии! (17)По своей шкале он так рассчитал за всех за нас!
(18)То, что по одной шкале представляется издали завидной благоденственной свободой, то по другой шкале, вблизи ощущается досадным принуждением, зовущим к переворачиванию автобусов. (19)То, что в одном краю мечталось бы как неправдоподобное благополучие, то в другом краю возмущает как дикая эксплуатация, требующая немедленной забастовки. (20)Разные шкалы для стихийных бедствий: наводнение в двести тысяч жертв кажется мельче нашего городского случая. (21)Разные шкалы для оскорбления личности: где унижает даже ироническая улыбка и отстраняющее движение, где и жестокие побои простительны как неудачная шутка. (22)Разные шкалы для наказаний, для злодеяний. (23)По одной шкале месячный арест, или ссылка в деревню, или "карцер", где кормят белыми булочками да молоком, - потрясают воображение, заливают газетные полосы гневом. (24)А по другой шкале привычны и прощены - и тюремные сроки по двадцать пять лет и карцеры, где на стенах лед, но раздевают до белья, и сумасшедшие дома для здоровых, и пограничные расстрелы бесчисленных неразумных, все почему-то куда-то бегущих людей. (25)А особенно спокойно сердце за тот экзотический край, о котором и вовсе ничего не известно, откуда и события до нас не доходят никакие, а только поздние плоские догадки малочисленных корреспондентов.
(26)И за это двоенье, за это остолбенелое непониманье чуждого дальнего горя нельзя упрекать человеческое зрение: уж так устроен человек. (27)Но для целого человечества, стиснутого в единый ком, такое взаимное непонимание грозит близкой и бурной гибелью. (28)При шести, четырех, даже при двух шкалах не может быть единого мира, единого человечества: нас разорвет эта разница ритма, разница колебаний. (29)Мы не уживем на одной Земле, как не жилец человек с двумя сердцами.
(А. И. Солженицын)