Русский советский писатель и поэт К. М. Симонов в своём тексте поднимает проблему сохранения исторических памятников.
Чтобы привлечь внимание читателей к этой проблеме автор повествует о спасении могилы Неизвестного солдата. Великая Отечественная война. Батарея главного героя капитана Николаенко готовилась к обстрелу неприятельского наблюдательного пункта. Неподалеку располагалась могила Неизвестного солдата. Капитан раньше никогда не видел подобного строения и не знал о его великом значении, поэтому он отдает приказ провести обстрел местности. Однако подопечный капитана, лейтенант Прудников, который до войны был студентом исторического факультета, узнал могилу и попытался остановить её разрушение. Прудников объяснил Николаенко, что могила – это «национальный памятник», символ всех погибших за Родину. В ней похоронен неопознанный югославский солдат, который в Первую Мировую войну тоже воевал с немцами. Капитан, для которого стало «всё ясно», отдал приказ отставить огонь. Так была спасена могила Неизвестного солдата.
К. М. Симонов считает, что нужно сохранять исторические памятники, чтобы потомки всегда помнили об истории своей Родины и о том, какой ценой нам обошлась победа в войне.
Нельзя не согласиться с автором, ведь в памятниках содержится наша история, наша вера, наша надежда на светлое будущее. Поэтому их сохранение – обязанность каждого гражданина страны.
В качестве доказательства этой позиции приведу пример из зарубежной литературы. В романе-антиутопии Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» перед читателем рисует страшная картина общества, в котором сжигаются все книги. Книги – это тоже исторические памятники, так как в них хранится опыт и знания, накопленные предыдущими поколениями. Сжигая их, человечество разрывает связь со своими предками. Такое невежество ведет к деградации общества. Это и доказывает Рэй Брэдбери своей антиутопией.
В качестве второго аргумента приведу исторические факты. Во время Великой Отечественной войны немецкие захватчики оккупировали Гатчину, родной город для многих людей. Немцы сожгли и разграбили главный исторический памятник – Гатчинский дворец. Он находился в ужасном состоянии, однако большая его часть всё-таки уцелела. После окончания войны историки вместе с художниками-реставраторами долгие годы трудились над восстановлением Гатчинского дворца. Сейчас в нём проходят различные экскурсии и выставки. Горжусь тем, что в нашей стране такой важный для Гатчины памятник удалось восстановить, так как благодаря этому удалось сберечь самое ценное – нашу историю.
Таким образом, К. М. Симонов в своём тексте призывает нас сохранять исторические памятники, ибо в мире нет ничего более ценного, чем память о наших предках, которые пожертвовали жизнью ради светлого будущего.
(368 слов)
Русские тоже рассматривали этот холм с домиком на вершине как прекрасный наблюдательный пункт, но наблюдательный пункт неприятельский и, следовательно, подлежащий обстрелу.
— Что это за жилое строение? Чудное какое-то, сроду такого не видал,— говорил командир батареи капитан Николаенко, в пятый раз внимательно рассматривая в бинокль могилу Неизвестного солдата.— А немцы сидят там, это уж точно. Ну как, подготовлены данные для ведения огня?
— Так точно! — отрапортовал стоявший рядом с капитаном командир взвода молоденький лейтенант Прудников.
— Начинай пристрелку.
Пристрелялись быстро, тремя снарядами. Два взрыли обрыв под самым парапетом, подняв целый фонтан земли. Третий ударил в парапет. В бинокль было видно, как полетели осколки камней.
— Ишь брызнуло! — сказал Николаенко.— Переходи на поражение.
Но лейтенант Прудников, до этого долго и напряженно, словно что-то вспоминая, всматривавшийся в бинокль, вдруг полез в полевую сумку, вытащил из нее немецкий трофейный план Белграда и, положив его поверх своей двухверстки, стал торопливо водить по нему пальцем.
— В чем дело? — строго сказал Николаенко.— Нечего уточнять, все и так ясно.
— Разрешите, одну минуту, товарищ капитан,— пробормотал Прудников.
Он несколько раз быстро посмотрел на план, на холм и снова на план и вдруг, решительно уткнув палец в какую-то наконец найденную им точку, поднял глаза на капитана:
— А вы знаете, что это такое, товарищ капитан?
— Что?
— А все — и холм, и это жилое строение?
— Ну?
— Это могила Неизвестного солдата. Я все смотрел и сомневался. Я где-то на фотографии в книге видел. Точно. Вот она и на плане — могила Неизвестного солдата.
Для Прудникова, когда-то до войны учившегося на историческом факультете МГУ, это открытие представлялось чрезвычайно важным. Но капитан Николаенко неожиданно для Прудникова не проявил никакой отзывчивости. Он ответил спокойно и даже несколько подозрительно:
— Какого еще там неизвестного солдата? Давай веди огонь.
— Товарищ капитан, разрешите! — просительно глядя в глаза Николаенко, сказал Прудников.
— Ну что еще?
— Вы, может быть, не знаете... Это ведь не просто могила. Это, как бы сказать, национальный памятник. Ну...— Прудников остановился, подбирая слова.— Ну, символ всех погибших за родину. Одного солдата, которого не опознали, похоронили вместо всех, в их честь, и теперь это для всей страны как память.
— Подожди, не тараторь,— сказал Николаенко и, наморщив лоб, на целую минуту задумался.
Был он большой души человек, несмотря на грубость, любимец всей батареи и хороший артиллерист. Но, начав войну простым бойцом-наводчиком и дослужившись кровью и доблестью до капитана, в трудах и боях так и не успел он узнать многих вещей, которые, может, и следовало бы знать офицеру. Он имел слабое понятие об истории, если дело не шло о его прямых счетах с немцами, и о географии, если вопрос не касался населенного пункта, который надо взять. А что до могилы Неизвестного солдата, то он и вовсе слышал о ней в первый раз.
Однако, хотя сейчас он не все понял в словах Прудникова, он своей солдатской душой почувствовал, что, должно быть, Прудников волнуется не зря и что речь идет о чем-то в самом деле стоящем.
— Подожди,— повторил он еще раз, распустив морщины.— Ты скажи толком, чей солдат, с кем воевал,— вот ты мне что скажи!
— Сербский солдат, в общем, югославский,— сказал Прудников.— Воевал с немцами в прошлую войну четырнадцатого года.
— Вот теперь ясно.
Николаенко с удовольствием почувствовал, что теперь действительно все ясно и можно принять по этому вопросу правильное решение.
— Все ясно,— повторил он.— Ясно, кто и что. А то плетешь невесть чего — «неизвестный, неизвестный». Какой же он неизвестный, когда он сербский и с немцами в ту войну воевал? Отставить!