Почему важно хранить память о погибших? В чём значимость военных памятников? Эти и другие вопросы поднимает К. М. Симонов, размышляя о проблеме сохранения памяти о войне
Рассуждая над этой проблемой, автор рассказывает о случае, произошедшем в годы Великой Отечественной войны. Русская батарея во главе с капитаном Николаенко рассматривает и готовится обстрелять наблюдательный пункт, в котором укрываются три немца. Важную роль в эпизоде играет лейтенант Прудников, учившийся когда-то на историческом факультете и осознающий всю важность памятников истории. Именно он узнаёт в наблюдательном пункте могилу Неизвестного солдата. Писатель акцентирует внимание на том, что, несмотря на непонимание и равнодушие капитана, Прудников пытается объяснить Николаенко, в чём состоит значимость памятника: «Одного солдата, которого не опознали, похоронили вместо всех, в их честь, и теперь это для всей страны как память». Капитан, оказавшись человеком не глупым, хотя и не очень образованным, чувствует силу слов своего подчинённого. В риторическом вопросе, заданном Николаенко, звучит морально правильный вывод: «Какой же он неизвестный, когда он сербский и с немцами в ту войну воевал?», и капитан приказывает отставить огонь.
Автор считает, что очень важно хранить память о погибших на войне, а пренебрежительно относиться к военным памятникам – недопустимо. Могила Неизвестного солдата является не просто старым захоронением, а национальным памятником, который необходимо беречь.
С позиции автора трудно не согласиться. Действительно, военные памятники являются важнейшей частью культурного наследия человечества. Именно они помогают будущим поколениям всегда помнить о подвигах и героизме их прадедов, о том, как все-таки страшна война.
О проблеме важности сохранения памяти о погибших на войне размышляли многие писатели. В своей повести «А зори здесь тихие» Б. Васильев рассказывает о пяти молодых девушках: о Жене Комельковой, Рите Осяниной, Лизе Бричкиной, Соне Гурвич и Гале Четвертак. Воюя наравне с мужчинами, они проявляют подлинную выдержку и настоящее мужество. Девушки-зенитчицы погибают героической смертью, защищая Родину и сражаясь врагами до последнего вздоха. Однако в живых остается их командир, Федот Васков. На протяжении всей оставшейся жизни Васков хранит память о героическом подвиге девушек. И на самом деле, вместе со своим приёмным сыном Федот приходит на могилы героинь-зенитчиц и отдает им дань уважения.
Однако память важно хранить о войнах не только последних веков. В «Сказания о Мамаевом побоище» С. Рязанец повествует о битве на Куликовском поле, где столкнулись войска великого князя Дмитрия Донского и хана Золотой Орды Мамая. Написанное с невероятной фактологической точностью, это произведение является настоящим литературным и историческим памятником. Лишь благодаря сказанию мы имеем возможность узнать о хитрой и придуманной тактике Дмитрия Донского, о его подвиге и о храбрости московских воинов.
Действительно, хранить память о погибших в войне, об их настоящим героизме – одна из важнейших задач современного общества. Необходимо признавать ценность национальных памятников, а стремление учить молодое поколение бережно к ним относиться должно стать одним из главных приоритетов человечества.
(442 слова)
Русские тоже рассматривали этот холм с домиком на вершине как прекрасный наблюдательный пункт, но наблюдательный пункт неприятельский и, следовательно, подлежащий обстрелу.
— Что это за жилое строение? Чудное какое-то, сроду такого не видал,— говорил командир батареи капитан Николаенко, в пятый раз внимательно рассматривая в бинокль могилу Неизвестного солдата.— А немцы сидят там, это уж точно. Ну как, подготовлены данные для ведения огня?
— Так точно! — отрапортовал стоявший рядом с капитаном командир взвода молоденький лейтенант Прудников.
— Начинай пристрелку.
Пристрелялись быстро, тремя снарядами. Два взрыли обрыв под самым парапетом, подняв целый фонтан земли. Третий ударил в парапет. В бинокль было видно, как полетели осколки камней.
— Ишь брызнуло! — сказал Николаенко.— Переходи на поражение.
Но лейтенант Прудников, до этого долго и напряженно, словно что-то вспоминая, всматривавшийся в бинокль, вдруг полез в полевую сумку, вытащил из нее немецкий трофейный план Белграда и, положив его поверх своей двухверстки, стал торопливо водить по нему пальцем.
— В чем дело? — строго сказал Николаенко.— Нечего уточнять, все и так ясно.
— Разрешите, одну минуту, товарищ капитан,— пробормотал Прудников.
Он несколько раз быстро посмотрел на план, на холм и снова на план и вдруг, решительно уткнув палец в какую-то наконец найденную им точку, поднял глаза на капитана:
— А вы знаете, что это такое, товарищ капитан?
— Что?
— А все — и холм, и это жилое строение?
— Ну?
— Это могила Неизвестного солдата. Я все смотрел и сомневался. Я где-то на фотографии в книге видел. Точно. Вот она и на плане — могила Неизвестного солдата.
Для Прудникова, когда-то до войны учившегося на историческом факультете МГУ, это открытие представлялось чрезвычайно важным. Но капитан Николаенко неожиданно для Прудникова не проявил никакой отзывчивости. Он ответил спокойно и даже несколько подозрительно:
— Какого еще там неизвестного солдата? Давай веди огонь.
— Товарищ капитан, разрешите! — просительно глядя в глаза Николаенко, сказал Прудников.
— Ну что еще?
— Вы, может быть, не знаете... Это ведь не просто могила. Это, как бы сказать, национальный памятник. Ну...— Прудников остановился, подбирая слова.— Ну, символ всех погибших за родину. Одного солдата, которого не опознали, похоронили вместо всех, в их честь, и теперь это для всей страны как память.
— Подожди, не тараторь,— сказал Николаенко и, наморщив лоб, на целую минуту задумался.
Был он большой души человек, несмотря на грубость, любимец всей батареи и хороший артиллерист. Но, начав войну простым бойцом-наводчиком и дослужившись кровью и доблестью до капитана, в трудах и боях так и не успел он узнать многих вещей, которые, может, и следовало бы знать офицеру. Он имел слабое понятие об истории, если дело не шло о его прямых счетах с немцами, и о географии, если вопрос не касался населенного пункта, который надо взять. А что до могилы Неизвестного солдата, то он и вовсе слышал о ней в первый раз.
Однако, хотя сейчас он не все понял в словах Прудникова, он своей солдатской душой почувствовал, что, должно быть, Прудников волнуется не зря и что речь идет о чем-то в самом деле стоящем.
— Подожди,— повторил он еще раз, распустив морщины.— Ты скажи толком, чей солдат, с кем воевал,— вот ты мне что скажи!
— Сербский солдат, в общем, югославский,— сказал Прудников.— Воевал с немцами в прошлую войну четырнадцатого года.
— Вот теперь ясно.
Николаенко с удовольствием почувствовал, что теперь действительно все ясно и можно принять по этому вопросу правильное решение.
— Все ясно,— повторил он.— Ясно, кто и что. А то плетешь невесть чего — «неизвестный, неизвестный». Какой же он неизвестный, когда он сербский и с немцами в ту войну воевал? Отставить!