Проблема изменения отношения к бытовым вещам волнует Д.А. Гранина, который размышляет о том, как стремительный технический прогресс и погоня за новизной превращают некогда необходимые предметы в пережитки прошлого. Автор утверждает, что вещи утрачивают утилитарное значение, но обретают иную ценность — становятся символами памяти, связующими нитями между поколениями.
Писатель иллюстрирует свою позицию на примере керосиновой лампы. Когда-то она была «целой промышленностью», создавшей «эпоху нового освещения вместо свечного», но с появлением электричества «керосиновое хозяйство стало ненужным». Однако Гранин подчеркивает, что даже вытесненные временем вещи не исчезают бесследно. Коллекционер, собравший сотни ламп, доказывает: они сохраняют историческую значимость. В блокадном Ленинграде керосиновая лампа вновь стала незаменимой, а в некоторых семьях её зажигают «по семейным праздникам» как реликвию, напоминающую о предках. Этот пример показывает, что вещи обретают вторую жизнь, становясь носителями памяти.
Противопоставляя такую осознанную бережность, автор обращает внимание на современное потребительское отношение к вещам. «Мир вещей обновляется всё быстрее», — с грустью констатирует он. Холодильники, телевизоры, пылесосы стремительно устаревают, превращаясь в «металлолом». Люди без сожалений выбрасывают «старенький «ундервуд», швейную машинку «зингер», электроплитку», потому что «старинные вещи — тем почет и уважение», а предметы недавнего прошлого «болтаются бездомно в чуланах», пока их не выкинут. Эти строки раскрывают противоречие: мы храним древности «под стеклом», но равнодушны к вещам, которые ещё не стали музейными экспонатами, хотя они тоже часть нашей истории.
Смысловая связь примеров строится на противопоставлении. Керосиновая лампа, сохраняемая как семейная реликвия, противопоставлена современным вещам, которые, едва утратив практическую пользу, отправляются на свалку. Первый пример демонстрирует уважение к прошлому через сохранение вещей, второй — бездумное отвержение «ненужного». Эта антитеза подчеркивает главную мысль автора: отношение к вещам меняется не только из-за прогресса, но и из-за нашей способности (или неспособности) видеть в них ценность воспоминаний.
Я полностью согласен с позицией Гранина. Действительно, вещи — это не просто предметы обихода, а свидетели эпох и человеческих судеб. В пьесе А.П. Чехова «Вишнёвый сад» вырубка сада символизирует разрыв с прошлым. Для Раневской вишнёвые деревья — живая память о детстве, но для Лопахина они лишь помеха для строительства дач. Утрата сада становится метафорой угасания духовности в погоне за прибылью. Так и в реальной жизни: выбрасывая старые вещи, мы рискуем потерять связь с историей, которая хранится в каждой «семейной реликвии».
Таким образом, Д.А. Гранин побуждает нас задуматься: прогресс неизбежен, но важно сохранять уважение к прошлому. Вещи меняются, но их истинная ценность — не в функциональности, а в способности напоминать о том, что нельзя измерить техническими параметрами: о любви, труде, памяти поколений.
(10)Вещи сменяются все быстрее. (11)Раньше они жили подолгу, переходили от отцов к детям, годились и внукам, их оставляли в наследство, они считались фамильной гордостью.
(12)Возьмем ту же керосиновую лампу. (13)Вы знаете, когда появилась керосиновая лампа? (14)В 1853 году! (15)В 30-е годы XX века она уже покидала города, я застал ее в деревне и в провинциальном городке, она доживала свой век.
(16)О керосиновой лампе я расскажу подробнее, потому что имел случай познакомиться с человеком, который собрал большую коллекцию таких ламп. (17)У него их больше сотни. (18)Да плюс десятки керосиновых фонарей. (19)Кстати, попросим художника нарисовать фонарь, вроде того, с которым отец ходил вечером в сарай, на сеновал, — это был фонарь с закрытым пламенем, известный как "летучая мышь". (20)А почему он так назывался, никто у нас не знал. (21)Я спросил у коллекционера, он показал мне старинный немецкий фонарь, на стекле которого было выпуклое изображение летучей мыши, отсюда и пошло.
(22)Он показывал мне лампы — первые и поздние, лампы с плоскими фитилями, лампы с круглыми, связки фитилей разных размеров. (23)Лампы восьми-, десяти-, пятнадцатилинейные. (24)Различной формы стекла у ламп, колпаки, отражатели. (25)Лампы на все вкусы, их было не меньше, чем сегодня светильников, бра и торшеров, люстр и настольных ламп. (26)Были даже керосиновые лампы с рубиновым стеклом для фоторабот.
(27)Когда-то это была целая промышленность, широкое техническое направление, которое создало эпоху нового освещения вместо свечного. (28)Потом пришло электричество, появилась электролампочка и все это керосиновое хозяйство стало ненужным, некоторое время его еще держали про запас, а потом выкинули и быстро забыли. (29)Впрочем, мой коллекционер не желал признавать керосиновую лампу умершей. (30)Он показал мне корабельный компас, который и по сей день имеет две маленькие керосиновые лампочки. (31)На всякий случай, для надежности. (32)В ленинградской блокаде тоже пользовались керосиновой лампой. (33)И до сих пор, утверждал он, во многих семьях хранятся керосиновые лампы как семейные реликвии. (34)Я вспомнил, что в одном ленинградском доме висит на бронзовом кронштейне лампа. (35)По семейным праздникам ее заправляют керосином и зажигают.
(36)Она досталась от прадеда, сельского врача. (37)Он делал при ее свете операции. (38)С тех пор она переходит наследникам, обрела родословную и обросла множеством преданий.
(39)Семейные реликвии достойны уважения. (40)Я люблю дома, где сохраняют увесистые бархатные альбомы с семейными фотографиями. (41)Ларцы с письмами и открытками, написанными прабабушками. (42)Картины, литографии, может, и невесть каких художественных достоинств, но зато они висели и у родителей, и у родителей родителей. (43)Люблю семейные портреты, старые сервизы, старые книги, которые читали еще предки. (44)Мне всегда как-то пусто в доме, где все новенькое, блестящее, приобретенное только что. (45)Дом нуждается в старых, пускай малонужных вещах, которые переходят к детям.
(46)Человечество смеясь расстается со своим прошлым, заметил Маркс. (47)Это верно, и расставаться надо не жалея, но в этом смехе есть и что-то неблагодарное.
(48)Мир вещей обновляется всё быстрее, заступают новые и новые марки электроплит, холодильников, телевизоров, автомобилей, пылесосов. (49)Шкафы сменились стенками. (50)Плащи «болонья» — куртками. (51)Вместо патефонов — проигрыватели. (52)Вместо проигрывателей — магнитофоны. (53)Вместо ручек — фломастеры. (54)Вместо граммофонных пластинок — кассеты, их вытеснили диски. (55)Вещи мелькают, появляясь на короткое время, сменяются другими. (56)Мастикой полы натирать нет смысла, если паркет покрыт лаком. (57)Ванные колонки долой, заменим их газовым водогреем. (58)Водогрей долой, заменим его теплоцентралью. (59)Водогрей в металлолом. (60)Туда же старенький «ундервуд», швейную машинку «зингер», электроплитку… (61)Поломались? (62)В утиль! (63)Чего с ними возиться. (64)Это же не старина, ценности не имеет. (65)Старинные вещи — тем почет и уважение.
(66)Подзорные трубы, шпаги, камзолы, фисгармонии — с ними обращение бережное. (67)Их — в музей, руками не трогать, под стекло. (68)Про них рассказывают экскурсоводы. (69)За ними охотятся коллекционеры. (70)Их в каталоги вносят.
(71)Вещи же нашего детства еще не стали стариной. (72)Они не стали старинными и болтаются бездомно в чуланах, кладовках, всем мешая, пока их не выкинут на свалку.
(По Д.А. Гранину*)
* Даниил Александрович Гранин (1919—2017) — советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель.