В представленном для анализа тексте автор поднимает проблему истинной благодарности.
Размышляя над данной проблемой, Н. И. Пирогов вспоминает события собственной юности. В размышлениях автора звучит мысль о том, что он «поневоле остался в долгу» у семейства профессора Мойера, в частности у его «почтеннейшей» тещи Екатерины Афанасьевны Протасовой, поскольку он был принят в этом семействе как родной и собирался жениться на дочери профессора, но этим намерениям не суждено было осуществиться. Кроме того, автор с горечью замечает, что его «священный долг» перед матерью и старшими сестрами тоже остался невыполненным. Как подчеркивает рассказчик, эти три женщины жертвовали всем, чтобы он мог получить образование. После смерти отца помощи им было ждать неоткуда, однако они не требовали от него, чтобы он устроился на службу, а готовы были сами содержать его. Рассказчик с глубоким сожалением говорит о том, что в то время «не был благодарным по отношению к ним».
Н. И. Пирогов подводит читателя к выводу о том, что оставшийся неоплаченным долг благодарности порождает муки совести и чувство вины. Я согласна с этой точкой зрения, так как считаю, что всегда следует стараться вовремя отблагодарить человека за помощь и доброту, несмотря на то, что «трудно быть истинно благодарным».
В доказательство справедливости своего мнения приведу следующий литературный аргумент. Обратимся к страницам романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Героиня этого произведения Соня Мармеладова – воплощение жертвенности и самоотречения. Ради того, чтобы прокормить семью, она идёт «по желтому билету», отказываясь от своей чистоты и непорочности. Отец и мачеха, хотя и были в душе благодарны ей, на деле редко проявляли к Соне любовь и заботу. Ей приходилось жить отдельно от них, лишь под покровом ночи приходя проведать младшего брата и сестер. Несмотря на тяжелое положение дочери, отец Сони продолжал пьянствовать, бездумно тратя заработанные ею деньги. В итоге он погиб, так по-настоящему и не отблагодарив дочь. Кроме того, Родион Раскольников, главный герой романа, тоже поначалу не оказывает Соне должной благодарности за то, что она последовала за ним на каторгу. Лишь после духовного возрождения, побудительной силой которого тоже стала любовь Сони, он проникается к ней ответным чувством. Таким образом, герои произведения порой не замечают жертв главной героини, забывая об истинной благодарности.
Следующий литературный пример, как мне кажется, служит дополнительным аргументом в пользу того, что благодарность можно проявить в любой ситуации. Вспомним повесть А. С. Пушкина «Капитанская дочка». Герой-рассказчик, молодой дворянин Петр Гринев, встречает по пути на место службы бедно одетого мужика, замерзающего при сильном морозе. Сжалившись над ним, Петруша дарит ему свой заячий тулуп. Затем, во время пугачевского восстания, обнаруживается, что этим путником был сам Емельян Пугачев. Несмотря на то, что теперь они с Гриневым оказались по разные стороны баррикад, он не забывает оказанной ему услуги. Он спасает Гринёву жизнь и помогает ему вызволить из плена его возлюбленную Машу Миронову. Итак, Пугачев, хотя и был разбойником, не утерял человеческих качеств и сохранил способность быть благодарным.
К какому же можно прийти выводу, размышляя над данным вопросом? Быть по-настоящему благодарным нелегко, но, чтобы быть в ладах со своей совестью, нужно уметь отвечать добром на добро, несмотря на жизненные трудности.
(5)Правда, во всей моей жизни не так много случаев такого долга.
(6)Я имел твердое намерение отблагодарить — и не однажды, — но судьба не дала мне этого сделать. (7)Один случай касается целого периода моей жизни; здесь я скажу только, что я считал себя обязанным благодарностью почтенному семейству профессора Мойера, и именно его почтеннейшей теще Екатерине, урожденной Буниной (сестре по отцу Василия Андреевича Жуковского). (8)Я был принят в этом семействе как родной и мечтал о женитьбе на его дочери. (9)Мечтам юности не суждено было осуществиться, и я поневоле остался в долгу у незабвенной Екатерины Афанасьевны.
(10)Наконец, самый священный долг, оставшийся не так выполненным, — как бы мне теперь (но, увы, поздно!) хотелось это сделать, — был долг благодарности моей матери и двум старшим сестрам. (11)Со смерти отца, с 1824 по 1827 год, эти три женщины содержали меня своими трудами. Кое-какие крохи, оставшиеся после разгрома отцовского состояния, недолго тянулись; и мать, и сестры принялись за мелкие работы; одна из сестер поступила на работу в какое-то благотворительное детское заведение в Москве и своим крохотным жалованьем поддерживала существование семьи.
(13)Уроков я не мог давать: одна ходьба в университет с Пресненских прудов брала взад и вперёд часа четыре времени, да мать и не хотела, чтобы я работал.
-(14)Ты будешь, — говорилось, — чужой хлеб заедать; пока хоть какая-нибудь есть возможность, живи на нашем.
(15)Так и перебивались. (16)К счастью нашему, в то блаженное время не платили за лекции, не носили мундиров, и даже когда введены были мундиры, то мне сшили сёстры из старых вещей какую-то мундирную куртку с красным воротником, и я, чтобы не обнаружить несоблюдения формы, сидел на лекциях в шинели, выставляя на вид только светлые пуговицы и красный воротник.
(17)Как мы выжили в Москве во время моего студенчества, для меня осталось загадкою. (18)Квартира и отопление были, правда, даровые у дяди в течение года. (19)А содержание? (20) А платье? (21) Две сестры, мать и две служанки, и я на прибавку. (22)Сестры работали; продавались кое-какие остатки, но как до этого доставало — не понимаю. (23) Иногда, только иногда, в торжественные праздники, помогал мой крестный отец, Семен Андреевич Лукутин; помогали иногда кое-какие старые знакомые. (24)Но я не был благодарным по отношению к ним, о чем сейчас сожалею.