Всегда ли мечта — это что-то высокое? Аргументы И. А. Бунин «Господин из Сан-Франциско», Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание» (Итоговое сочинение (декабрьское))

Мечта традиционно воспринимается как нечто возвышенное, одухотворяющее человека и ведущее его к светлым идеалам. Однако так ли это на самом деле? Мне кажется, что мечта не всегда бывает высокой; порой она может быть приземленной, материальной или даже эгоистичной, а ее достижение — не приносить счастья, а обнажать внутреннюю пустоту.

В качестве первого аргумента можно привести мечту главного героя рассказа И.

А. Бунина «Господин из Сан-Франциско». Не назвать же высоким его стремление — многолетняя, изнурительная работа привела его к желанию потратить накопленные средства на долгое и роскошное путешествие по Европе. Его мечта была сугубо материальной, потребительской: он покупал не впечатления, а право на комфорт и почтение. Таким образом, мечта господина была низкой, так как сводилась к удовлетворению физических и социальных амбиций, полностью игнорируя духовное развитие.

Этот пример наглядно показывает, что не всякая мечта облагораживает. Однако стоит обратиться к другому полюсу — мечтам, которые действительно устремлены к высокому и вечному. Ярким примером может служить мечта о любви и самопожертвовании. Например, Соня Мармеладова из романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» мечтала не о богатстве или славе, а о спасении души Раскольникова и восстановлении своей семьи. Ее мечта была высокой, потому что была направлена не на себя, а на благо другого человека, требовала от нее огромных лишений и была наполнена христианским состраданием. Именно такая, самоотверженная мечта и придает жизни подлинный смысл и помогает выстоять в самых тяжелых обстоятельствах.

Подводя итог, можно утверждать, что мечта — это многогранное явление. Она становится высокой или низкой не сама по себе, а в зависимости от своей цели. Если она ведет к духовному росту, самопожертвованию и добру, то, безусловно, является высокой. Если же она ограничивается лишь материальным потреблением и самоутверждением, как у господина из Сан-Франциско, то ее сложно назвать чем-то возвышенным. Таким образом, истинная ценность мечты определяется не ее масштабом, а теми нравственными ориентирами, которые за ней стоят.