Руководить людьми, командовать ими - большая ответственность. Особенно сложно это делать во время войны, когда от действий офицера зависит и настроение, и даже жизнь и безопасность солдат. Именно проблема взаимоотношений между воинским начальником и подчинёнными является одной из важнейших в отрывке из повести Виктора Петровича Астафьева «Пастух и пастушка».
Рассказывая об эпизоде из фронтовой жизни девятнадцатилетнего взводного, автор создаёт образ командующего фронтом. Когда Борис Костяев узнал, что ему предстоит увидеть командующего фронтом, то у лейтенанта « похолодело в животе, потную спину скоробило: командующего, да ещё так близко, он никогда не видел». Так воспринимает взводный старшего командира, пока не узнаёт его ближе. Именно поэтому Борис начал поправлять на себе ремень развязывать тесёмки шапки. Причём, как отмечает автор, делал это торопливо. Это объяснимо – командир всегда представляется требовательным — к этому обязывает его должность. Это традиционное понимание служебных отношений между начальником и подчинёнными. Есть тут обычное, официальное восприятие личности того, кто выше по должности.
Но в ходе дальнейшего повествования писатель показывает такие черты в облике командующего, которые вызывают к нему уважение со стороны подчинённых, связанное не только с его положением, но и с человеческими качествами. Так, командующий не делает бравый вид в тяжёлой фронтовой обстановке, он «сосредоточен на своей какой-то невесёлой мысли». Он переживает и гибель русских солдат, и немцев, брошенных своими генералами в мясорубку на уничтожение. Он живёт с Богом в душе и говорит об этом просто, «утирая нос рукавицей». Он такой же, как все солдаты, только на нём лежит больший, чем на них, груз ответственности. И это чувствуют подчинённые по его внешнему виду, по тому, как он относится к окружающим. Он жалеет бойцов, неслучайно «по фронту ходили всякого рода легенды о прошлом и настоящем командующего, которым солдаты охотно верили», особенно одной из них о напившихся автоматчиках, с которыми он поступил, как мудрый и любящий отец. Таким образом, глазами младшего офицера, знающего все тяготы фронтовой жизни, мы видим настоящего командира, уважающего боевой труд простых солдат, искреннего и открытого по отношению к ним.
Данные примеры помогают сравнить две стороны в восприятии начальника подчинёнными и помогают глубже понять проблему взаимоотношений между ними.
Автор через реалистическое повествование, в котором отразился его собственный фронтовой опыт, приводит нас к выводу: руководитель должен быть примером для своих подчинённых, должен быть честным по отношению к ним — такому начальнику люди будут верить, будут с уважением относиться к нему.
Я полностью согласна с мнением В. П. Астафьева. Действительно, основу отношений между начальником и подчиненными должны составлять доверие и взаимопонимание. А соблюдение субординации, условностей — прежде всего внешняя сторона официального общения. Особенно это ярко, обострённо проявляется на войне, когда рядом смерть. Данная мысль о важности неформальных, чисто человеческих, отношений между начальником и подчинёнными звучит и в романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир». Писатель показывает главнокомандующего армией перед вечером Красненского сражения. Кутузов замечает пленных обмороженных французов, представляющих жалкое зрелище, и раздумчиво качает головой, а потом наблюдает за русским солдатом, который, трепля по плечу француза, что-то ласково говорит безоружному врагу. Окружающие видят в Кутузове не только офицера и командира, но и простого, старого человека, как будто желающего во время разговора с генералами из свиты сообщить что-то самое нужное своим товарищам. Поэтому он обращается к ним: «Вот что, братцы!». Автор отмечает и старческую кроткую улыбку, и простодушно-стариковский тон речи фельдмаршала, и сердечный смысл этой речи, в которой соединяются и жалость к врагу, и сознание собственной правоты. Это же чувство было в душе каждого солдата и выразилось «радостным, долго не умолкавшим криком». А честность князя Андрея по отношению к солдатам своего полка была вознаграждена любовью подчинённых. Они ласково, по-доброму называли его «наш князь». Очевидно сходство в подходе к изображению взаимоотношений офицеров и солдат в произведениях Л. Н. Толстого и В. П. Астафьева.
Таким образом, уважения заслуживает тот начальник, который внимателен к подчинённым, видит их слабости и достоинства, строг в меру, по необходимости. Главное — понимать тех, за кого ты в ответе по долгу службы. (602 слова)
— (5)Ну занесла нас нечистая сила... — заворчал комроты Филькин.
(6)У Бориса Костяева похолодело в животе, потную спину скоробило: командующего, да ещё так близко, он никогда не видел. (7)Взводный начал торопливо поправлять ремень, развязывать тесёмки шапки. (8)Пальцы не слушались его, дёрнул за тесёмку — с мясом оторвал её. (9)Он не успел заправить шапку ладом. (10)Майор в жёлтом полушубке, с портупеей через оба плеча, поинтересовался, кто такие.
(11) Комроты Филькин доложил.
— (12)Следуйте за мной! — приказал майор.
(13) Командующий и его свита посторонились, пропуская мимо себя мятых, сумрачно выглядевших солдат-окопников. (14)Командующий прошёлся по ним быстрым взглядом и отвёл глаза. (15)Сам он хотя и был в чистой долгополой шинели, в папахе и поглаженном шарфе, выглядел среди своего окружения не лучше солдат, только что вылезших с переднего края. (16)Глубокие складки отвесно падали от носа к строго сжатым губам. (17)Лицо его было воскового цвета, смятое усталостью.
(18) И в старческих глазах, хотя он был ещё не старик, далеко не старик, усталость, всё та же безмерная усталость. (19)В свите командующего слышался оживлённый говор, смех, но командующий был сосредоточен на своей какой-то невесёлой мысли.
(20) И всё звучала музыка, хрипя, изнемогая, мучаясь.
(21) По фронту ходили всякого рода легенды о прошлом и настоящем командующего, которым солдаты охотно верили, особенно одной из них. (22)Однажды он якобы напоролся на взвод пьяных автоматчиков и не отправил их в штрафную, а долго вразумлял.
— (23)Вы поднимитесь на цыпочки — ведь Берлин уж видно! (24)Я вам обещаю: как возьмём его — пейте сколько влезет! (25)А мы, генералы, вокруг вас караулом стоять будем! (26)3аслужили! (27)Только дюжьте, дюжьте...
— (28)Что это? — поморщился командующий. — (29)Да выключите вы музыку!
(30) Следом за майором стрелки вошли в клуню, проморгались со свету...
(31) На снопах белой кукурузы, засыпанной трухой соломы и глиняной пылью, лежал погибший немецкий генерал в мундире с яркими колодками орденов, тусклым серебряным шитьём на погонах и на воротнике. (32)В углу клуни, на опрокинутой веялке, накрытой ковром, стояли телефоны, походный термос, маленькая рация с наушниками. (33)К веялке придвинуто глубокое кресло с просевшими пружинами, а на нём — скомканный клетчатый плед, похожий на русскую бабью шаль.
(34) Возле генерала стоял на коленях немчик в кастрюльного цвета шинели, в старомодных, антрацитно сверкающих ботфортах, в пилотке, какую носил ещё Швейк, только с пришитыми меховыми наушниками.
(35) Перед ним, на опрокинутом ящике, хрипел патефон, старик немец крутил ручку патефона, и по лицу его безостановочно катились слёзы...
(36) Командующий с досадой шмыгнул носом. (37)Повелительно приказал:
— Схоронить генерала, павшего на поле боя, со всеми воинскими почестями: домовину, салют и прочее. (38)Хотя прочего не можем, — командующий отвернулся, опять пошмыгал носом. — (39)Панихиду по нему в Германии справят. (40)Много панихид.
(41)Кругом сдержанно посмеялись.
— (42)Его собакам бы скормить за то, что людей стравил. (43)3а то, что Бога забыл.
— (44)Какой тут Бог? — поник командующий, утирая нос рукавицей. — (45)Если здесь не сохранил, — потыкал он себя рукавицей в грудь, — нигде больше не сыщешь.
(46)Борису нравилось, что сам командующий фронтом, от которого веяло спокойной, устоявшейся силой, давал такой пример благородного поведения, но в последних словах командующего просквозило такое запёкшееся горе, такая юдоль человеческая, что ясно и столбу сделалось бы, умей он слышать: игра в благородство, агитационная иль ещё какая показуха, спектакли неуместны после того, что произошло вчера ночью и сегодняшним утром здесь, в этом поле, на этой горестной земле. (47)Командующий давно отучен войной притворяться, выполнял он чей-то приказ, и всё это было ему не по нутру, много других забот и неотложных дел ждало его, и он досадовал, что его оторвали от этих дел. (48)Мёртвых и пленных генералов он, должно быть, навидался вдосталь.
(49) Командующий что-то буркнул, резко отвернулся, натянул папаху на уши и, по-крестьянски бережно подоткнув полы шинели под колени, устроился в санях.
(50) Что-то взъерошенное и в то же время бесконечно скорбное было в узкой и совсем не воинственной спине командующего, и даже в том, как вытирал он однопалой солдатской рукавицей простуженный нос, виделась человеческая незащищённость.
(51)Так и не обернувшись больше, он поехал по полю. (52)Сани качало и подбрасывало на бугорках, полозьями обнажало трупы.
(53)Кони вынесли пепельно-серую фигуру командующего на танковый след и побежали бойчее к селу, где уже рычали, налаживая дорогу, тракторы и танки. (54)И когда за сугробами скрылись лошади и тоскливая фигура командующего, все долго подавленно молчали.