(1) В тот майский день я исходил по неодетому, звонкому, пряно пахнущему лесу километров двадцать.
(2) Неузнаваемо изменились некогда глухие, не топтанные ногой человека лесные чащи.
(3) А места эти я помнил с детства.
(4) Помнил и бережно хранил в памяти, как волшебную, ешё никем не открытую страну.
(5) Мне хотелось поспеть к вечерней заре на Королевскую тягу.
(6) Это высокая, полого поднимающаяся гора с широкой просекой посередине.
(7) Гору почти по всей окружности опоясывает речка Каменка.
(8) Я ещё далеко не дошёл до Королевской тяги и почувствовал неладное.
(9) Откуда-то взялась незнакомая дорога, ведущая к горе, сплошь заваленная сосновыми ветками.
(10) Деревья по обочинам дороги были ободраны, из земли торчали исковерканные гусеницами тракторов, истекающие соками корни.
(11) Встревоженный, я ускорил шаг, а когда дошёл до Каменки, увидел, что сосновый бор на горе подчистую вырублен.
(12) «Вот тебе и неоткрытая страна!» — с горечью подумал я.
(13) Нетронутыми на Королевской тяге остались одни камни, — те,что мёртво покоились на самом перевале, где столько было встречено незабываемых весенних зорь, столько передумано и пережито.
(14) Я сел на камни и долгим взглядом обвёл открывшиеся с высоты дали.
(15) Всё было как прежде: и клонившееся к закату солнце, и далёкая синь лесов, и вечерние песни птиц.
(16) И только не хватало знакомого смолистого бора.
(17) Угнетала непривычно голая пустошь Королевской тяги, с копнами несожжённой хвои, с невывезенными, беспорядочно разбросанными по горе древесными стволами.
(18) Королевская тяга напоминала сейчас большой старый дом, в котором прошли долгие годы и который только что опустел.
(19) Ну, вырубили строевой сушняк — надо, значит.
(20) Непонятно только, почему его не вывезли или хотя бы не сложили в штабеля?
(21) И уж совсем непонятно было, зачем погубили молодой березняк?
(22) Так и лежали берёзки — каждая в детскую руку толщиной, — сражённые под корень одним ударом топора, лежали с необрубленными сучьями, будто после сокрушительного ветровала.
(23) На дрова сгодились немногие из них, они были разделаны и сложены в поленницу.
(24) Эта поленница с вбитыми в землю кольями-подпорками, ровная и высокая, стояла невдалеке от камней, как белая гробница, как памятник погибшему лесу.
(25) Солнце спустилось на красный от заката гребень гор и, рдея и пуская длинные розовые стрелы, начало скатываться на другую сторону земли.
(26) Птицы замолкли.
(27) Запахло сырой землёй, от сваленных в кучи сосновых веток остро потянуло перебродившим брусничным настоем.
(28) Мои невесёлые размышления прервал неожиданно появившийся вальдшнеп.
(29) Как он мне нужен был в эти минуты!
(30) Я был уверен, что вальдшнеп своим появлением прогонит грустные мысли, взбодрит, вольёт в душу целебную силу.
(31) Будто с простуды хрипящий, ни с чем не сравнимый его голос звучал для меня сейчас милее священной лиры.
(32) И вот вальдшнеп плавно пролетает над самыми камнями, поворачивает голову то вправо, то влево, поводит из стороны в сторону длинным клювом.
(33) Он искал подругу среди свежих пней, хвороста, искал то место, где нашёл её в прошлую весну.
(34) Но подруги не было.
(35) Слишком неподходящей стала опустевшая гора для птичьих весенних встреч.
(36) Потом ещё и ещё тянулись вальдшнепы; их хорканье, раня слух, уже доносилось со всех сторон.
(37) Птицы не забыли давнего игрища, не изменяя инстинктам, спешили на Королевскую тягу, на излюбленную просеку, и летели по ней, неведомо как узнавая её, будто не видя вырубленного леса.
(38) Когда совсем стемнело и в небе лучисто засветились звёзды, я поднялся с камней и направился к реке.
(39) У воды разжёг огонёк и, коротая недолгую майскую ночь, думал о вальдшнепах — да и не только о них, — о той сыновней привязанности к месту, к отеческой земле, которая объясняется одним словом — Родина.
(По Л. Фомину)
Фомин Леонид Аристархович (родился в 1932 году) — советский русский писатель, журналист.