(1) Случилось так, что в качестве преподавателя в аудиторию высшего учебного заведения я впервые вошёл, когда мне не было и двадцати лет, в 1942 году.
(2) Мы только что закончили курсы военных переводчиков при Военном институте иностранных языков и готовились ехать на фронт.
(3) Но нескольких из нас оставили преподавать в институте.
(4) Меня предупредили: моими слушателями будут курсанты, уже закончившие общевойсковые училища.
(5) Перед ними я робел.
(6) Предстоит учить мне и призванных в армию студенток.
(7) Они меня смущали.
(8) Вид мой был отнюдь не бравый: более чем скромное обмундирование и сущее несчастье — ботинки с обмотками вместо сапог.
(9) Вот тут-то передо мной и встал вопрос: «Быть или казаться?».
(10) Я представлял себе ясно, каким покажусь своим первым ученикам.
(11) Как сделать, чтобы они почувствовали, каков я есть?
(12) Решил начать с лобовой психологической атаки.
(13) Продемонстрирую несколько примеров работы военного переводчика, потом скажу: «Вот что я умею и этому научу вас».
(14) Взяв с собой трофейные уставы и письма немецких солдат, я с замирающим сердцем пошёл в класс.
(15) Перед дверью маячил дежурный: выше меня на голову, выправка умопомрачительная, обмундирование, какое мне и не снилось.
(16) Я взялся за ручку двери.
(17) — Ты куда? — грозно осведомился дежурный.
(18) — В класс!
(19) — Это чего ради?
(20) К нам сейчас преподаватель придёт!
(21) — Это я!
(22) — Брось заливать! — начал дежурный, но вдруг осёкся, широко распахнул передо мной двери и от неожиданности вместо «Встать! Смирно!» гаркнул: «Встать! Руки вверх!».
(23) Отделение, вскочившее со своих мест, рухнуло на скамьи, давясь от хохота.
(24) Растерявшись и видя перед собой аудиторию из одних бравых строевиков и блистательных красавиц, — так мне казалось — я, вместо того чтобы продемонстрировать на примерах, в чём состоит работа военного переводчика, сразу сказал:
(25) — Сейчас я покажу вам, что я умею...
(26) Тут у меня распустилась обмотка.
(27) Я поставил ногу на табурет и начал обматывать ею ногу, но продолжал говорить:
(28) — И этому научу вас!
(29) Слушатели задохнулись от смеха.
(30) «Всё погибло!» — подумал я с отчаянием.
(31) Но отступать некуда.
(32) Делая вид, что не слышу смеха, я приказал:
(33) — Раскрыть любой устав на любом месте!
(34) Дежурный поспешил раскрыть одну из синих книжек.
(35) И я стал переводить с листа, сам себе приказав: «В темпе!».
(36) Потом проделал то же самое с выхваченным наудачу трофейным приказом.
(37) Особенно впечатлил слушателей перевод трофейного письма, написанного возрождённым в гитлеровские времена готическим шрифтом.
(38) Непривычному он кажется иероглифами.
(39) И наконец, не глядя на схему, отбарабанил структуру двух дивизий вермахта: пехотной и танковой.
(40) Словом, я заставил своих учеников забыть и мою неприличную молодость, и гротескно-нелепое появление, и даже обмотки.
(41) Но уж потом мне приходилось каждый день, не давая себе спуску и поблажки, быть, а значит, не заботиться о том, чтобы казаться.
(По С. Львову*)