(1) Мы-то не умрём А больше всего мы стали бояться мёртвых и смерти.
(2) Если в какой семье смерть, мы стараемся не писать туда, не ходить: что?
(3) Говорить о ней, о смерти, мы не знаем…
(4) Даже стыдным считается называть кладбище как серьёзное что-то.
(5) На работе не скажешь: «на воскресник я не могу, мне, мол, моих надо навестить на кладбище».
(6) Разве это дело – навещать тех, кто есть не просит?
(7) Перевезти покойника из города в город?
(8) – блажь какая, никто под это вагона не даст.
(9) И по городу их теперь с оркестром не носят, а быстро прокатывают на грузовике.
(10) Когда-то на кладбищах наших по воскресеньям ходили между могил, пели светло и кадили душистым ладаном.
(11) Становилось на сердце примирённо, рубец неизбежной смерти не сдавливал его больно.
(12) Покойники словно чуть улыбались нам из-под зелёных холмиков: «Ничего!..
(13) Ничего…»
А сейчас, если кладбище держится, то вывеска: «Владельцы могил!
(14) Во избежание штрафа убрать прошлогодний мусор!» Но чаще – закатывают их, ровняют бульдозерами – под стадионы, под парки культуры.
(15) А ещё есть такие, кто умер за отечество, – ну, как тебе или мне ещё придётся.
(16) Этим Церковь наша отводила прежде день – поминовение воинов, на поле брани убиенных.
(17) Англия их поминает в День Маков.
(18) Все народы отводят день такой – думать о тех, кто погиб за нас.
(19) А за нас-то – за нас больше всего погибло, но дня такого у нас нет.
(20) Если на всех погибших оглядываться – кто кирпичи будет класть?
(21) В трёх войнах теряли мы мужей, сыновей, женихов – пропадите, постылые, под деревянной крашеной тумбой, не мешайте нам жить!
(22) Мы-то ведь никогда не умрём!