(1) Я уже смутно помню этого сутулого, худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком.
(2) Опираясь на большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку, куда входила и неряшливо застроенная Покровская гора.
(3) Это был район бедноты, сюда не ездили извозчики, да у доктора Янсена на них и денег-то не было.
(4) А были неутомимые ноги, великое терпение и долг.
(5) Неоплатный долг интеллигента перед своим народом.
(6) И доктор бродил по доброй четверти губернского города Смоленска без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных, а доктор Янсен сражался за людские жизни.
(7) Зимой и летом, в слякоть и вьюгу, днем и ночью.
(8) Доктор Янсен смотрел на часы, только когда считал пульс, торопился только к больному и никогда не спешил от него, не отказывался от морковного чая или чашки цикория; неторопливо и обстоятельно объяснял, как следует ухаживать за больным, и при этом никогда не опаздывал.
(9) У входа в дом он долго отряхивал с себя пыль, снег или капли дождя - смотря по сезону, - а войдя, снимал калоши и пальто, мыл руки и, если на улице было холодно, направлялся к печке.
(10) Старательно грея длинные, гибкие, ласковые пальцы, тихо расспрашивал, как началась болезнь, на что жалуется больной и какие меры принимали домашние.
(11) И шел к больному, только хорошо прогрев руки.
(12) Его прикосновения всегда были приятны, и я до сих пор помню их всей своей кожей.
(13) Врачебный и человеческий авторитет доктора Янсена был выше, чем можно себе вообразить в наше время.
(14) Уже прожив жизнь, я смею утверждать, что подобные авторитеты возникают стихийно, сами собой кристаллизуясь на насыщенном растворе людской благодарности.
(15) Они достаются людям, которые обладают редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе, никогда никого не обманывать и всегда говорить правду, как бы горька она ни была.
(16) Такие люди перестают быть только специалистами; людская благодарная молва приписывает им мудрость, граничащую со святостью.
(17) И доктор Янсен не избежал этого; у него спрашивали, выдавать ли дочь замуж, покупать ли дом, продавать ли дрова, резать ли козу, мириться ли с женой...
(18) Господи, о чем его только не спрашивали.
(19) Я не знаю, какой совет давал доктор в каждом отдельном случае, но всех известных ему детей кормили по утрам одинаково: кашами, молоком и черным хлебом.
(20) Правда, молоко было иным, равно как хлеб, вода и детство.
(21) Доктор Янсен задохнулся в канализационном колодце, спасая детей.
(22) Он знал, что у него мало шансов выбраться оттуда, но не терял времени на подсчет.
(23) Внизу находились дети, и этим было подсчитано все.
(24) В те времена центр города уже имел канализацию, которая постоянно рвалась, и тогда рылись глубокие колодцы.
(25) Над колодцами устанавливался ворот с бадьей, и ею отливали просочившиеся сточные воды.
(26) Процедура была длительной, рабочие в одну смену не управлялись, все замирало до утра, и бадьей и воротом завладевали мы.Обычно на бадью становился один, а двое вертели ворот.
(27) Но однажды решили прокатиться вдвоем, и веревка оборвалась.
(28) Доктор Янсен появился, когда возле колодца метались двое пацанов.
(29) Отправив их за помощью, доктор тут же спустился в колодец, нашел уже потерявших сознание мальчишек, сумел вытащить одного, и не отдохнув, полез за вторым.
(30) Спустился, понял, что еще раз ему уже не подняться, привязал мальчика к обрывку веревки и потерял сознание.
(31) Мальчики пришли в себя быстро, но доктора Янсена спасти не удалось.
(32) Так погиб тихий, аккуратный, очень скромный и немолодой человек с самой человечной и мирной из всех профессий, ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков.
(По Б. Васильеву*)